https://www.dushevoi.ru/products/dushevie_paneli/so-smesitelem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Апепи разжал руки и, взвыв от боли, полетел в ров.
Увидев это, Ру прыгнул в воду и устремился вперед. Едва голова фараона показалась над водой, он схватил его своей могучей ручищей, доплыл с ним до берега, выволок на песок, переломил, точно палку, и забросил подальше.
– Фараон Апепи мертв! – прозвучал тонкий старческий голос Аната. – Но фараон. Хиан жив! Жизнь! Кровь! Сила! Фараон! Фараон! Фараон!
Он выкрикивал эти слова, а сам тем временем развязывал веревки, опутывающие Хиана, вытащил кляп у него изо рта; толпы народа внизу подхватили древнее приветствие:
– Жизнь! Кровь! Сила! Фараон! Фараон! Фараон!
Вечером того же дня Хиан лежал на ложе в царском шатре вавилонян, куда его принесли по собственной просьбе, так как Нефрет не могла вступить в город. Кемма и лекарь обмыли его израненное лицо, перевязали распухшее колено, Нефрет же стояла рядом, содрогаясь от вида длинной красной полосы на его теле, оставленной раскаленным прутом.
Один вопрос мучил Нефрет, и вот он сорвался с ее уст.
– Скажи мне, Хиан, – заговорила она, – почему ты в разгаре битвы умчался от меня, хотя мог спастись от пленивших тебя гиксосов и избавить нас от столь ужасных страданий?
– Но разве, госпожа моя, более чем двухтысячное войско и вместе с ним множество раненых не соединилось с твоим войском в тот день? Те, что уцелели в сражении за меня, и те, кто остался в живых из сторожевого отряда в горах? – спросил Хиан.
– Они соединились с нами, и мы спрашивали их, но никто не мог нам объяснить твой поступок. Сказали только, что ты вдруг выехал на колеснице вперед и сдался гиксосам, после чего те прекратили атаки.
– И ты не понимаешь, что иной раз события поворачиваются так, что один человек должен пожертвовать собой, чтобы спасти множество других людей?
– Понимаю, – ответила, покраснев, Нефрет. – Теперь я поняла, что ты благороднее, чем я думала. И все же, ты ведь мог остаться с нами, почему же на моих глазах ты умчался прочь?
– Спроси о том пророка Тау, – устало ответил Хиан.
– Почему Хиан умчался прочь от нас? Скажи мне, если знаешь, дядя?
– Разве те, кто вступает в нашу Общину Зари, не клянутся клятвой, которую нельзя нарушить, племянница? Быть может, брат наш обещал врагу сдаться, не выйдя из пределов Египта; так и сделал он, несмотря на то что ему предоставился случай остаться с нами. Это объяснение сразу пришло мне на ум.
– Так ли это, Хиан?
– Так, Нефрет. Обещанием своим я заплатил за жизнь наших воинов. Неужели хотела бы ты, чтобы я нарушил клятву, лишь бы спасти свою собственную жизнь?
– Что мне сказать на это, Хиан? Что ты благороден. Но ты ведь знал: если погибнешь, всю жизнь будет мучить меня вопрос: почему ты пошел навстречу погибели, почему покинул меня?
– Тау знал все. Он сказал бы тебе, если б пробил тот час.
– Как мог ты знать то, дядя, что было скрыто от меня?
– Положение обязывает меня сохранять тайны, племянница. Зачем тебе подробности? Я знал, – и этого достаточно, как знал и то, что никогда не понадобится излагать тебе всю правду.
– И ты, дядя, обрек меня на такие страданья, хоть в этом не было никакой нужды! – сердито воскликнула Нефрет.
– Может, и не было, но тебе это только на пользу. Надо ли ограждать тебя от страданий, врачующих душу? Царица Египта, ты в первую очередь – и прошу тебя никогда не забывать об этом! – сестра Общины Зари и исполнительница ее установлений. Будь смиренна и скромна, сестра. Поступайся своими личными желаниями. Повелевая, учись повиноваться и ищи не славу, а свет. Ибо только так, когда закончится твой земной срок и минуют все невзгоды и испытания, обретешь ты вечный покой.
– Да не покинет нас вера! – пробормотал стоявший позади Тему.
– Да, – продолжал Тау, – вера и скромность, ибо вера возвышает нас, скромность же ведет нас в служении – ни себе, но другим, что и есть истинное служение. Сердце твое сейчас полнится радостью, но я говорю тебе это, ибо близится час нашего расставания: я удалюсь в свое уединение, ты же взойдешь на трон, а кому позволено поучать фараона, восседающего на троне?
– Тебе позволено, дядя, и я надеюсь, ты не лишишь меня твоих советов, – решительно тряхнув головой, сказала Нефрет.
Но тут ее настроение вдруг изменилось, она крепко обняла его и поцеловала в лоб.
– Ах, мой дорогой, мой любимый дядя, – сказала она, – ведь я обязана тебе жизнью! Когда я еще была малюткой, ты спас меня и матушку мою, вызволил нас из рук этих предателей – фивейских вельмож, с которыми я вскоре надеюсь поговорить по душам, если они еще живы.
– Госпожа Кемма и Ру – вот кто твои спасители, – сказал Тау.
– Да, конечно, и все же они всего лишь выполняли свой долг, а ты поднялся ради моего спасения в верховья Нила.
– Чтобы исполнить то, что было велено мне, племянница.
– Затем ты привез нас к пирамидам и следил за моим воспитанием, обучив меня всему, что я знаю сейчас. А после ты привез меня в Вавилон, и хотя, казалось бы, великий царь сам отозвался на мои молитвы, но я знаю, это ты внушил ему отказаться от прежнего замысла выдать меня замуж за Мир-бела, а вместо того послать со мной несметное войско, которое и принесло нам победу и мир.
– Бог по собственному разумению обратил к тебе сердце Дитаны, а не я, племянница.
– А как ты заботился обо мне! – продолжала Нефрет, не обращая внимания на его слова. – Это ты удержал меня, когда я хотела вместе с пятитысячным войском ринуться к горной заставе, что погубило бы меня или покрыло позором. Ах, всего не перечислишь! Но чем я тебе отплатила? Сколько строптивости проявила я, какие сердитые слова бросала в своей гордыне и не верила, когда ты внушал мне, чтобы я набралась терпения, что все кончится хорошо и мы с Хианом встретимся. Ты просил верить и надеяться, а я убедила себя, что Хиана уже нет в живых. Впрочем, это твоя, а не моя вина, что я вела себя так, – продолжала Нефрет уже другим тоном, – не ты ли позволял мне своевольничать в детстве, вместо того чтобы учить послушанию?
– Мне кажется, это пророк Рои баловал тебя, – отвечал Тау с тихой улыбкой. – Ну и, конечно, госпожа Кемма.
Послышались выкрики стражников, занавесы раздвинулись, и Ру возгласил о приходе везира; вслед за тем вошел и сам везир в сопровождении гиксосских сановников и военачальников.
Трижды Анат и его свита простерлись ниц перед Нефрет, перед Хианом и царевичем Абешу, предводителем армии вавилонской.
– Царица, – молвил Анат, – от всего народа гиксосского пришли мы, чтобы объявить, что сдаем тебе город Танис; тебя же просим явить милосердие к тем, кто сражался против тебя, и к каждому, кто живет в стенах этого города. Даруешь ли ты нам жизнь?
– Пусть станут твои уста моими устами, – обратилась Нефрет к Тау. – Ты мыслишь так же, как и я, и все, что ты скажешь, будет мною исполнено, а также, я полагаю, и царевичем Хианом, который еще слаб и не может заниматься государственными делами.
– Да, даруем, – отвечал Тау. – Всем, кто будет верен Нефрет, царице Египта, и Хиану, царевичу Севера, с которым хочет она сочетаться браком, даруем мы прощенье. Завтра мы вступим в Танис и провозгласим мир и согласие на долгие времена.
– Мы выслушали твой ответ и благодарим тебя, царица, – молвил Анат. – Теперь же обращаю речь свою к царевичу Хиану: я, кто пришел к нему, обагрив свои руки кровью фараона, молю его о прощении. Пусть выслушает меня царевич.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
 https://sdvk.ru/dushevie_poddony/80x80/uglovye/ 

 cersanit sonata купить