душевые двери на заказ стеклянные от производителя 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пока же лучше свернуть к замку, прогуляться по парку – нетерпение заставило приехать слишком рано. Солнце припекает и горячит. Широкая аллея с искристым фонтаном под голубым небом, цветы на клумбах, цветы в вазонах с землёй; публика ещё не скопилась: тихо, красиво, ласково. Весьма подходяще для прогулки перед часом любви... Над идиллическим прудом с утками, с парой лебедей – скульптуры нагих толстеньких мальчиков, один держит здоровенную рыбину: ну прямо намёк на ресторан Zander («Судак»), где вы с Ульяной отдали должное угрю в портвейне с пюре из картофеля и олив... Ульяна знакома тебе года три, но лишь в последнее время знакомство получило развитие.
Она руководит обществом «Беседа» в Русском доме, как обиходно именуют бывший Советский дом науки и культуры – один из былых центров дружбы СССР и ГДР. Общество «Беседа» устраивает встречи с людьми искусства, в том числе с писателями – и не только с приезжающими из России, но иногда и с теми, кто осел в Зарубежье. Вячеслав Никитич Слотов покамест не оказался виновником подобного события, но как заинтересованный гость присутствовал на встречах непременно. Ульяна уделяла ему дежурную улыбку, проходя мимо с занятым видом, – организатор в хлопотах. Сразу же оценив её фигуру, походку, он скучнел оттого, что не подворачивалось повода попробовать за нею поухаживать.
Как не крепчать пессимизму, если за годы в Германии любить кого-то, кроме жены, удавалось много реже, чем надо бы? Немки пренебрегают вашими знаками внимания, не нравится ваш акцент. Есть, правда, готовые на сближение, но вы не в той нужде, чтобы обладать женщиной, закрыв глаза. Прибегнуть к платной услуге? Наверно, нашлась бы по карману прелестница из экс-СССР, но, будьте уверены: над нею опека, и стоит ли радость риска – попасть под контроль мафии? Остаётся, схватывая взглядом сексапильные фигурки, кланяться случаю за «так себе» – и маяться при виде Ульяны, которая лет на двадцать моложе и столь чувственно привлекательна. Попробуй подступись к ней, будучи человеком непрославленным и, по здешним меркам, малоимущим...
Навряд ли она знает твоё имя, и как не обратиться в слух, когда однажды она останавливается: «Мне понравился ваш рассказ, Вячеслав...» – пауза, чуточка смущения. «Никитич, если угодно». Её улыбка – не дежурная, а живая, тёплая – стала лукавой. «Вячеслав, сможете подождать меня после мероприятия?» – она тут же ушла – человек на работе. В зале рассаживалась публика, вот-вот должны были появиться приехавшие из Москвы поэты.
Ульяна отозвалась о рассказе, который за месяц до того напечатал русский журнал в Германии: Рига семидесятых, юная пара, оба студенты, он тайно слушает радио «Свобода», достаёт произведения самиздата. Возмущение режимом, скрываемое на людях, находит место в любовных записках подруге, юношеские эмоции: «Я ненавижу советский фашизм! В Чехословакии танки давили демонстрантов...» У парня есть неудачливый соперник, он похищает у девушки письма: «Я отнесу их, куда надо...» Её любимого выкинут из университета, и что ещё ждёт его? ссылка, психушка?.. Она идёт на сделку...
Автор в беспокойстве предположений и надежд дожидается конца встречи с поэтами – долгой, неинтересной. Похлопаем заключительному выступлению. Ульяна никак не освободится, выходит и возвращается в зал, который пустеет. Подождём в коридоре. Вот и она, и мы тщетно силимся не улыбаться. Говорит о рассказе расхожее – она под глубоким впечатлением – но кто говорит это! Формы что надо, чуть вздёрнутый носик.
– По-вашему, рассказ удался?
– Это однозначно! Хотелось бы почитать и другие ваши произведения... Вы не против, если мы организуем встречу с вами? Пройдут две запланированных, а затем...
Сдерживая захлестнувшее чувство, не отвечаем ни «да», ни «нет». Ульяна, пойдёмте в бар! Мне не терпится отметить оценку, которую вы дали моему рассказу... Она взглянула дружелюбно и сожалеюще. Сейчас – никак! дела. Но на той неделе будет выставка картин – вы ведь придёте? – почему не поглядеть вместе...
– И в бар.
– В бар! – ответила она с шутливым подъёмом: так, словно притопнула ножкой.
На выставке, стоя перед полотном рядом с ней, он в воображении поглаживал округлость её зада, обтянутого тонкой материей платья. Обсуждали картину. Высокий речной берег в полнолуние, берег, увенчанный таёжными великанами, река заворачивает, унося свои воды, и видна далеко-далеко... Ульяна произносит: какой простор! я ощущаю его в буквальном смысле; здесь, в Германии, этого нет, всегда где-нибудь крыши домов, кирха, замок. А тут с берега просто полетела бы в ту даль... Да, создаётся иллюзия полёта – говорим в тон ей, обнимая её сбоку чуткой рукой и любовно прижимая к себе: в воображении. Поэтичное парение – говорит она, и вы показываете себя: тонко передан эффект лунного освещения. Но уже было у Куинджи... Она взглянула внимательно; с серьёзным видом поболтали с ней и о Кустодиеве, заодно о Рерихе.
Кивнуть светски-насмешливо на пейзаж: «Иллюстрация к лермонтовским пальмам? С эротическим дополнением». Пески, пальмовая рощица, ручей. По колено в нём, несколько заслонённая стволом дерева, – обнажённая дева. «Нимфа из видика!» – получилось сказать свысока?.. Ульяна: она не против эротики, но не примитивно ли – взять и поместить женское тело, как заснятое. Он делает поворот, что присуще сложным интересным натурам: но посмотрите, как тело ярко подано! оно же в тени, однако бархатный полумрак словно обтекает его, притом резкость незаметна. Тень тенью, а... «Да-а...» – она изучает полотно.
У вас прорывается возбуждение: «А здесь эротика совершенно изысканна». На картине – утонувшая в меду пчела; позади сосуда, сквозь него, проглядывают очертания круглого плода вроде белой тыквы. Фон, выступающий ненавязчиво властно. Мёд прозрачен.
– Всмотришься – и пчела словно и в нём, и...
– На попе, – сказала она, усмехнувшись, глядя ему в глаза.
Он едва не хохотнул. Пробуя, пробуя ладонью её полушария (мысленно), ляпнул первое, что попросилось на язык:
– Вам как женщине... нравится Путин?
У неё выжидательное выражение. Надо объяснить, почему это попросилось на язык.
– Я читал, есть немало россиянок, для кого Путин – сексуальный кумир, их зовут путинками... Меня и дёрнуло на своего рода тест...
Она спокойно улыбнулась – так, точно это и был ясный ответ (которого, однако же, не было). Он думал, она останется несловоохотливой, но в баре, выбрав коктейль Cosmopolitan, Ульяна с весёлым любопытством глядела, что будет пить он. Когда заказал смесь белого рома с сахарным сиропом, с соками зелёного лимона и апельсиновым, задорно бросила: «Скольких дам вы этим угощали, признайтесь!» Он игриво помялся, сделал вид, что сейчас ответит, и, как и следовало, промолчал. Начал о том, о чём начинают, углубляя знакомство. Пара вопросов, отвлеклись-вернулись, беседа клеится. Она была москвичкой (так и думал). Окончила инъяз (как и его жена – намного раньше и в ином городе. Но о ней ни к чему). В Германию Ульяна приехала с мужем на постоянное местожительство. «Мы расстались, наш брак изжил себя», – её лицо отразило неприязнь к теме. Тут же глаза улыбнулись. Она хотела бы сказать о его рассказе. Конфликт, накал, всё, что творится в душе героини, – не оторвёшься! Наверно, можно было бы опустить натурализм, когда она и подлец в постели.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
 магазин сантехники чехов 

 мозаика керама марацци