https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/s-vannoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Несколько пассажиров пересели поближе. Кондуктор подбрасывал монеты на ладони.
- Заплатите за проезд или выходите на следующей остановке.
- Трамвай подорожал года три-четыре назад, - вставил кто-то.
- Пять лет назад, - уточнил кондуктор.
- Даю вам честное слово... - торжественно начал Гаврилеску.
- Тогда выходите на следующей остановке, - перебил его кондуктор.
- Лучше уж доплатите, - посоветовал кто-то. - До Почтовой таможни идти далеко.
Гаврилеску отыскал в кошельке пять леев и доплатил.
- Странные происходят вещи, - прошептал он, когда отошел кондуктор. Решения принимаются за ночь, за двадцать четыре часа... Точнее, за шесть. Даю вам честное слово... Но в конце концов, зачем настаивать? Это был ужас-ный день. И что еще серьезнее, мы не можем жить без трамвая. Я, во всяком случае, вынужден по три-четыре раза в день ездить на трамвае. Впрочем, урок музыки стоит сто леев. Вот такую купюру. Но теперь и эта купюра не годится. Надо идти менять ее в банке...
- Дайте мне, - сказал пожилой господин. - Завтра обменяю в конторе.
Он вынул из бумажника купюру и протянул ее Гаврилеску. Гаврилеску осторожно взял ее и, внимательно рассмотрев, произнес:
- Красивая. И давно она в обращении? Пассажиры с улыбкой переглянулись.
- Года три, - промолвил один.
- Любопытно, что мне такая до сих пор не попадалась. Правда, я человек рассеянный. Артистическая натура...
Он спрятал купюру в бумажник и посмотрел в окно.
- Стемнело. Наконец-то!
И вдруг почувствовал такую усталость, такое изнеможение, что, закрыв лицо руками, зажмурился и так просидел до Почтовой таможни.
Он напрасно пытался открыть дверь ключом, потом долго жал на кнопку звонка, стучал - погромче, потише - в окна столовой, наконец, вернулся к входной двери и принялся дубасить кулаком. Вскоре в темном окне соседнего дома появилось белое пятно ночной рубахи, и хриплый голос крикнул:
- Чего скандалишь? Ты что - спятил?
- Простите, - произнес Гаврилеску. - Не знаю, что с моей женой. Она не откликается. И видно, ключ сломался, не могу войти в дом.
- А чего вам входить? Вы кто будете? Гаврилеску подошел к окну.
- Хоть мы и соседи, - начал он, - но, кажется, я не имел удовольствия с вами встречать-' ся. Моя фамилия Гаврилеску, и я живу здесь с женою Эльзой...
- Значит, не туда попали. Здесь живет господин Стэнеску. И его нету. Уехал на воды.
- Позвольте, - возразил Гаврилеску. - Мне очень жаль, что приходится вам перечить, однако, думаю, вы ошибаетесь. Здесь, в доме сто один, живем мы, Эльза и я. Живем четыре года.
- Господа, прекратите немедленно, спать не даете! - крикнул кто-то. Какого черта?!
- Он притворяется, будто живет в квартире господина Стэнеску...
- Не притворяюсь! - запротестовал Гав-рилеску. - Это моя квартира, и я вовсе не притворяюсь. И прежде всего хочу знать, где Эльза, что с ней случилось?
- Спросите в полиции, - сказал кто-то сверху.
Гаврилеску испуганно поднял голову.
- Почему в полиции? Что случилось? - взволнованно крикнул он. - Вы что-нибудь знаете?
- Ничего я не знаю, я хочу спать. И если вы затеяли разговор на всю ночь...
- Позвольте, - произнес Гаврилеску, - мне тоже хочется спать, я, можно сказать, очень устал... У меня был ужасный день. Жара, как в Аравийской пустыне. Но я не понимаю, что случилось с Эльзой. Почему она не отвечает? Может, ей стало дурно, она потеряла сознание.
И, повернувшись к двери дома номер сто один, он забарабанил кулаком что было силы.
- Послушай, я же сказал тебе, что там никого нет. Господин Стэнеску уехал на воды.
- Вызовите полицию! - закричал пронзительный женский голос. Немедленно вызовите полицию!
Гаврилеску перестал барабанить и, тяжело дыша, прислонился к двери. Только сейчас он почувствовал, что ноги не держат его, и сел на ступеньку, обхватив руками голову. 'Крепись, Гаврилеску, - шептал он, - случилось что-то очень серьезное, и они не хотят тебе сказать. Крепись, попытайся вспомнить...'
- Мадам Трандафир! - закричал он вдруг. - Как же я сразу не подумал! Мадам Трандафир! - крикнул он, встал и направился к дому напротив. - Мадам Трандафир!..
Кто-то сверху сказал уже более мирно:
- Оставьте ее в покое, беднягу...
- Но это срочно!
- Оставьте ее в покое. Господи, прости ее, грешную, она давно умерла!
- Не может быть! - крикнул Гаврилеску. - Я с ней говорил сегодня утром.
- Должно быть, вы путаете ее с сестрой, Екатериной. Мадам Трандафир умерла пять лет назад.
На мгновение Гаврилеску замер, потом сунул руки в карманы, вытащил несколько платков и, наконец, прошептал:
- Любопытно.
Он медленно поднялся на три ступени дома сто один, взял свою шляпу и надел ее. Подергал еще раз ручку двери, повернулся и нетвердыми шагами побрел прочь. Он шел медленно, ни о чем не думая, машинально утираясь платками. Корчма на углу была еще открыта, и, послонявшись вокруг, он решил зайти.
- Можем дать вам только стакан вина, - сказал мальчик-официант. - Мы в два закрываемся.
- В два? - удивился Гаврилеску. - А сколько сейчас?
- Два. Даже больше...
- Ужасно поздно, - прошептал себе под нос Гаврилеску и подошел к стойке.
Лицо хозяина показалось ему знакомым. ~ Вы не господин Костикэ? спросил он с бьющимся сердцем.
- Да, - ответил хозяин, разглядывая Гаврилеску. И, помолчав, заметил: Будто и я вас знаю.
- Будто, будто... - произнес Гаврилеску и растерянно улыбнулся. - Я давно отсюда, - продолжал он. - У меня здесь были друзья. Мадам Трандафир.
- Да, Господи, прости ее, грешную...
- Мадам Эльза Гаврилеску.
- Ах, и с ней тоже что-то случилось, - прервал его корчмарь, - а что до сего дня никто толком не знает. Полиция искала ее мужа несколько месяцев, но так и не нашла, ни живого, ни мертвого... Точно сквозь землю провалился... Бедная мадам Эльза ждала его, ждала, а потом уехала к своим в Германию. Вещи распродала и уехала. Добра у них не больно много было, жили бедно. Я и сам раздумывал, не купить ли рояль.
- Значит, она уехала в Германию, - произнес Гаврилеску мечтательно. - И давно?
- Давно. Давно. Через несколько месяцев после того, как исчез Гаврилеску. Осенью будет двенадцать лет. Даже в газетах писали...
- Интересно, - прошептал Гаврилеску и принялся обмахиваться шляпой. - А если я вам скажу... и дам честное слово, что это чистая правда: сегодня утром я разговаривал с ней. Более того: мы вместе пообедали. Моту сообщить вам даже, что ели.
- Должно быть, вернулась, - озадаченно произнес корчмарь.
- Нет, не вернулась. Она и не уезжала. Тут кроется какое-то недоразумение. Сейчас я немного устал, но завтра утром я во всем разберусь...
И, слегка поклонившись, он вышел.
Он шел медленно, держа в одной руке шляпу, в другой - платок и подолгу отдыхал на каждой скамейке. Ночь была свежая, безлунная, на улицу изливалась прохлада садов. Его догнала пролетка.
- Вам куда, барин? - спросил извозчик.
- К цыганкам, - ответил Гаврилеску.
- Тогда садитесь, за две двадцатки довезу, - предложил извозчик и остановил пролетку.
- К сожалению, у меня маловато денег. Осталось сто леев да еще какая-то мелочь. А сотню стоит вход к цыганкам.
- Побольше, - произнес извозчик и рассмеялся. - Сотни-то вам не хватит.
- Я сегодня после обеда сотню платил... Спокойной ночи, - прибавил Гаврилеску и пошел прочь.
Но извозчик поехал следом.
- Это пахнет душистый табак. - Извозчик глубоко вздохнул. - В саду господина генерала. Я потому и люблю ездить здесь ночью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/Komplekt/ 

 плитка versace venere