https://www.dushevoi.ru/products/rakoviny/90cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так в этой «заботе» уже были видны черты психологического вампиризма. Вспомним, что «вампир» вначале делает что-то реально полезное донору, но потом высасывает из него практически все соки.
Давайте подведем итоги. Признак вампира «ЗМ» — блокирование развития своего ребенка. Он остается недоразвитым и нередко сам уже никуда не хочет уйти от своей матери.
Мы уже с вами говорили о том, что практически все болезни возникают оттого, что не удовлетворяется какая-то потребность. Поскольку ЗМ воли ребенку не дает, то ребенок не может удовлетворить свои потребности, если не инстинктивные, то психологические — ну, например, потребность чувствовать себя самостоятельным. Тогда он заболевает. На уровне сознания ЗМ переживает, но бессознательное ее торжествует. Вот она высокая цель — вылечить своего ребенка. Пока лечение эффекта не дает, действия ЗМ выглядят вполне респектабельно. Это поиски врачей, лекарств, экстрасенсов, биоэнергетиков. Но если нечаянно она приведет свое чадо к врачу, который сможет вылечить ее чадо, т. е. научить его не отдавать свои психологические соки вампиру, то тогда ЗМ делает все, чтобы сорвать лечение. Ведь если ребенок выздоровеет, то он или уйдет от матери, или перестанет отдавать свои психологические соки вампиру Вампир, лишенный такой подпитки, начинает чувствовать себя хуже.
И действительно, используя навыки психологического общения, (в частности, очень помогает в этом психологическое айкидо) доноры начинают чувствовать себя лучше, а вампиры негодуют и обещают «прийти и разобраться с вашим Михаилом Ефимовичем». О том, что это не пустая угроза, я рассказывал в других книгах. А сейчас я хочу подвести итоги. Лозунг вампира такой: «Я все сделаю для твоего счастья, при условии, если ты останешься несчастным. Я все сделаю для твоего выздоровления при условии, если ты останешься больным».
А теперь примеры.
Лечился у нас в клинике мальчик 14 лет с неврозом навязчивых состояний. Я пригласил его на занятия группы. Там были только взрослые. Но я дал ему разрешение в любой момент уйти из группы, а если потом захочет, вернуться, не спрашивая разрешения. Несколько раз он проделывал это, хитро и настороженно поглядывая на меня. Он пытался мне объяснить причину этих уходов, но я обрывал эти объяснения: «Раз тебе это нужно, значит выходи. Я знаю, что ты хороший парень и зря туда-сюда не ходил бы». Понятно было, что ему не столько нужно было выходить с занятий, сколько он проверял мою искренность. Через несколько дней от болезни не осталось и следа. Когда я посоветовал матери дать ребенку больше свободы, она категорически отказалась. Объяснение обычное — «дай волю…» Недели через две у него опять началось обострение. Теперь я уже знаю, что если неврозом болеют дети, то лечение их без воздействия на родителей не имеет никакого смысла. А если занимаемся только с родителями, то толку гораздо больше. Причем чем младше ребенок, тем больше внимания следует уделять работе с родителями.
Следующие два примера показывают, что работа врача-психотерапевта не менее опасна, чем работа врача-психиатра, и ему тоже необходимы льготы за вредность. А опасность чаще всего исходит от вампира «ЗМ». Один из них происходил со мной. Другой — с моим учеником. Вначале обо мне.
Энергичная женщина 60 лет, зам. директора одной из крупных фабрик города Ростова, попросила, чтобы я проконсультировал ее дочь 35 лет, находящегося в состоянии затяжной депрессии.
История болезни была такова. В семье воспитывалась она бабушкой. Стиль воспитания — оранжерея, в которой создавались, с одной стороны, тепличные условия, с другой, бабушка оскорбляла ее, неуважительно отзываясь о внешности больной. Мать была в семье генералом, все делая для благополучия семьи, в которую входил вторым ребенком и ее муж. Жила она, конечно, для семьи. Ей самой ничего нужно не было. Но основное внимание, конечно, сосредоточилось на дочери. Когда она подросла, чтобы как-то облагородить ее внешность, было сделано несколько пластических операций. Не видел ее раньше, но ничего особенно уродливого я в ее внешности не нашел. Честно говоря, не думаю, что она нуждалась в пластических операциях. Но, тем не менее, сама больная была не очень высокого мнения о своей внешности.
Когда пришла пора любви, то она практически ни с кем не встречалась по двум причинам. Ребята ей не нравились, так как были плохо воспитаны, недостаточно начитаны, не вполне культурны (влияние оранжереи), с другой стороны, чувствовала себя внешне непривлекательной. И если кто-то ей нравился, то она считала, что шансов на успех у нее нет (влияние оскорблений бабушки).
Увлечения делом не было. В институте училась легко, но без особого интереса к специальности. Тогда как-то состояние было компенсированным. Был узкий круг подруг, с которыми поддерживала общения. Когда институт окончила, то стала работать. По вечерам «висела» на телефоне, болтая с подругами. Постепенно подруги повыходили замуж. Беседовать по телефону стало не с кем. Появилось чувство одиночества. Когда ей было лет тридцать, ее консультировал видный психотерапевт страны из другого города. Он советовал ей смириться со своей участью, полагая, что все со временем образуется.
Некоторое время она чувствовала себя хорошо. Но несколько месяцев тому назад за ней стал ухаживать молодой человек с серьезными намерениями. Она разволновалась. С одной стороны, вроде бы необходимо выйти замуж, а кавалеры за ней не бегают, но, с другой стороны, очень уж он казался ей примитивным. Подавленность ее нарастала. К прежнему психотерапевту мать повести ее не смогла. Из стоящих психотерапевтов она выбрала меня, сообщив, что собирала обо мне сведения. Они оказались благоприятными. Иначе она лишь бы к кому свою дочь не повела. Вначале на беседу пришла одна мать и убедилась, что ее личное впечатление совпало со слухами, наконец, соизволила представить дочь.
Передо мной сидело существо, не имеющее абсолютно никакого жизненного опыта, кроме гонора, депрессии и тревоги. Началась наша беседа один на один (надо было беседовать в присутствии матери). Я проанализировал с ней дефекты ее воспитания. Немного рассказал ей о З. Фрейде и об описанных им стадиях развития сексуальности. Затем я сказал, что никто из людей без секса не живет. И если сексуальное влечение не получает своей реализации, то оно вытесняется в подсознание и реализуется в какой-то замаскированной форме в виде болезни, а иногда проявляется в сновидениях. Я предложил ей разобраться в себе, чтобы потом начать действовать. Ниже вы прочтете, что я ей рассказал.
Здесь я опять позволю себе небольшое теоретическое отступление. Может быть, об этом следовало бы поговорить раньше.
3. Фрейд описал 4 стадии развития сексуальности. Но он вкладывал в понятие сексуальности несколько другое содержание. Он считал, что любое присоединение — это действие любви, а любой распад — действие инстинкта смерти. Так вот, на первой стадии, — орального каннибализма (от лат. oris — рот) — сексуальный инстинкт проявляется сосательным рефлексом. Для ребенка это выгодно. Благодаря этому инстинкту он сохраняет себе жизнь. У сексуально зрелого человека рот остается эрогенной зоной, и обычно сексуальное сближение начинается с поцелуев. Если сексуальность дальше не развивается, то она проявляется в орогенитальных (рото-половых) контактах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140
 магазин сантехники 

 Alaplana Denim