https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/malenkie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Газеты рассказывали о его политической карьере как о ярком примере стабильности американской системы. Никаких срывов. Только вверх. В наследство от предыдущей администрации Купер получил разболтанную экономику и даже с помощью своей любимой теории игр не мог нащупать здесь беспроигрышную стратегию. Его предшественники обещали избавить страну от кризисов, повысить уровень жизни, он этого не обещал. Но он твердо гарантировал стабильность инфляции, ее прогнозируемость.
К внешней политике Купер не испытывал пристрастия, свойственного многим президентам. Он принял в наследство несколько тянувшихся годами переговоров по разного рода ограничениям в военной области, но завершать их не собирался. Договора пусть подписывают те, кто когда-нибудь займет его место...
Закончил свой короткий спич сенатор Хойл. Президент в двадцатый раз посмотрел на часы, потом на спину посла Томпсона, который опять направился в свой кабинет, и в этот момент взвыли сирены.
Купер поморщился – тревога была третьей в этом году. Конечно, гражданское население должно учиться заботам о своей безопасности. Однако прежде ему сообщали о тревогах заранее. Купер с улыбкой смотрел на обеспокоенные лица гостей. Бедняга посол так и не дотащился до желанного дивана, стоит согнувшись, и выражение на его лице удивленное до крайности. А чему тут... И неожиданно президент понял, что тревога не учебная. В вое сирен прослушивался медленный ритм – это выли боевые сирены, скрытые за рекламными щитами на перекрестках. И через комнату, расталкивая сенаторов, бежал офицер, службы безопасности.
Купер встал. "Ошибка, – подумал он. – Боевая тревога в столице – смешно. Завтра во всех газетах появятся карикатуры на президента. Ракеты красных над Капитолием. Бред для обывателя".
– Сэр, – сказал офицер службы безопасности, внешне совершенно спокойный. – Прошу вас, сэр.
Он, вероятно, понял, что президент еще не вышел из оцепенения, подхватил его под локоть и легко толкнул к двери. Купер прошел сквозь расступающуюся толпу, глядя в пол. За дверью его ждал майор Крэмптон, дежурный офицер "войны и мира" с неизменным черным дипломатом в руке. Агенты из личной охраны уже проложили свободную дорогу по широченной, как бульвар Вашингтона, лестнице, и Купер сбежал по ней к бронированному лимузину, стоявшему впритык к подъезду.
Он вспомнил, что Каролина осталась в посольстве, вспомнил и забыл.
Едва он опустился на заднее сиденье, машина рванулась и понеслась по необычно пустынным улицам Вашингтона, сопровождаемая эскортом охранения и неумолкающим воем боевых сирен.
– Что это значит, черт возьми? – обернулся Купер к Крэмптону, занявшему свое обычное место в углу салона у левой дверцы.
– Боевая тревога, господин президент, – отрапортовал майор. – Генерал Хэйлуорд запрашивает санкцию на "Трамплин".
Голос Хэйлуорда был чист от помех и вроде бы спокоен. Докладывал он кратко и четко. Ничего лишнего, но из слов генерала следовало, что "Трамплин" – естественная необходимость. Ответный удар.
– Ошибка исключена? – спросил Купер. Машина резко затормозила у восточного входа в Белый дом. Президент не пошевелился. Времени на беготню по коридорам не оставалось. Он должен принять решение здесь и сейчас.
– Ошибка исключена, – сказал Хэйлуорд. – На кассету пошла вторая волна противоракет, но перехват становится все менее вероятным.
Решение. Купер всю жизнь карабкался вверх по чужим спинам и оказался перед выбором. Он должен выбрать так, чтобы не проиграть.
Ответный удар. Это будет справедливо. Это будет соответствовать директивам комитета начальников штабов. Он сам утверждал их. Он знал, что поступил правильно, и думал о том, что суть подписанного им документа ни в коем случае не должна просочиться в прессу. Потому что одним из пунктов он отвергал любые сношения с Москвой, будь то по телефону или иным способом, в случае объявления тревоги-ноль. Единственной возможной реакцией на нападение должен быть массированный ответный удар.
Купер никогда не проигрывал, но сейчас – он знал это – проиграл самую важную битву. Если он отдаст приказ – он проиграл. Мир погибнет, и он, президент, будет править руинами и трупами. Если выживет сам. Если он не отдаст приказа – он проиграл как государственный деятель. Подписавший директиву и не выполнивший ее. Струсивший. Конченый человек.
Купер достал из левого нагрудного кармана бумажник и вытянул из него личную карточку с шифрами. Крэмптон услужливо положил свой дипломат на колени президента, протянул трубку радиотелефона. Купер откашлялся.
– Говорит президент, – начал он. – Подтверждаю...
...Подтверждаю прошлое лишь аналогиями. Только по аналогии я могу понять, что было в моей жизни до взрыва. Но разве есть аналогия между жизнью и смертью? Я знаю, что все было пронизано разумом, но какими они были, разумные?
Когда я думаю о прошлом, что-то во мне меркнет. Чаще – хотя я вовсе не желаю этого! – умирают звезды, и даже кажется, что галактики разбегаются быстрее, ускоряя мой конец. Это, конечно, невозможно – разбегание галактик не зависит от моей воли. Все расширяется, все распадается...
Не надо об этом. Моя мысль опять сосредоточилась на...
...Машина свернула на улицу Ветеранов и помчалась вдоль трамвайной линии, обгоняя красно-желтые вагончики.
Сейчас шофер повернет направо – вот повернул, и через два дома откроется дощатый забор – вот открылся, но уже не дощатый, а сплетенный из тонких чугунных прутьев, обвитых плющом. Машина медленно въехала в аллею. Скрипел гравий, в парадном строю стояли ели.
Генерал Сахнин вошел в сумрачный холл. Он оробел. Он всегда робел в больницах и госпиталях, сам не зная почему. Натянув халат, он поднялся на второй этаж.
Отец лежал в палате один, кровать стояла у окна. Внешне отец почти не изменился – даже морщин не прибавилось. Сахнин хотел наклониться, поцеловать его, но раздумал, вспомнив несентиментальный его характер, и сел на стул у изголовья.
– Форма твоя что ли действует? – сказал отец.
Сахнин удивленно поднял брови.
– В такое время не пускают, – пояснил отец. – Спят все.
Сахнина пропустили, потому что главврачу позвонил сам министр. Тихим своим голосом он объяснил, что сын больного Сахнина прибыл в Москву по делам службы на несколько часов и нельзя ли в виде исключения...
– Не беспокойся обо мне, – сказал отец. – Врачи здесь прекрасные, а я послушный больной. Выкарабкаюсь. От инфарктов сейчас помирают редко...
– Я пришлю Жанну, – сказал Сахнин. – Она побудет с тобой.
– Жена должна быть при муже, а не при свекре... Что-нибудь случилось?
– Что? – не понял Сахнин.
– Ты явился в Москву на считанные часы. Не из-за меня же?
– Обычный отчет, – Сахнин пожал плечами.
Это не был обычный отчет. Было совещание в Генштабе, и все слушали его, Сахнина, доклад. Он говорил странные и страшные вещи.
– Слава, – сказал отец, – ты там у себя читаешь газеты? Телевизор смотришь?
Отец попытался повернуться на бок, чтобы лучше видеть сына, и Сахнин мягко удержал его. Он знал, о чем пойдет разговор.
– Что за представление устроил Купер в пятницу? Это ведь по твоей части.
– А что пишут? – осторожно спросил Сахнин.
– Ерунду. Ты что, не знаешь? По одним сообщениям американцы устроили крупную тревогу с имитацией нападения советских ракет, по другим, – это была не имитация.
1 2 3 4 5 6 7 8
 https://sdvk.ru/Firmi/Hansgrohe/ 

 Peronda Marrakech