https://www.dushevoi.ru/products/vodonagrevateli/Thermex/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Десять минут кончились, — сказал Харниш.
Когда Дид вышла, его зоркие, как у индейца, глаза быстро обшарили комнату. Он еще сильнее почувствовал, как здесь тепло, уютно, красиво, хотя и не сумел бы объяснить, почему это так. Особенно его пленяла простота убранства — дорогая простота, решил он; вся обстановка, вероятно, осталась после отца, когда он разорился и умер. Он никогда бы не подумал, что голый пол и волчьи шкуры — это так красиво, ни один ковер не сравнится. Он мрачно посмотрел на шкаф, в котором стояли сотни две книг. Книги оставались для него неразрешимой загадкой. Как это можно писать такую уйму, о чем? Писать или читать о чем-нибудь — это совсем не то, что делать, а Харнишу, человеку действия, только действие и было понятно.
Он перевел взгляд с Сидящей Венеры на чайный столик, уставленный очаровательным хрупким фарфором, потом на сверкающий медный чайник и медную жаровню. Такие жаровни были ему знакомы, и он подумал, что Дид, должно быть, на этой вот стряпает ужин для тех студентов, о которых говорил ему Моррисон. На стене висело несколько акварелей, и он решил, что она сама писала их. Он скользнул взглядом по фотографиям лошадей, по репродукциям с картин старых мастеров; пурпурные складки на одной из фигур «Положения во гроб» привлекли его внимание. Но снова и снова глаза его обращались к Венере, стоявшей на пианино. Его бесхитростный, полудикарский ум отказывался понимать, как может порядочная женщина выставлять напоказ, в своей собственной комнате, такую смелую, чтобы не сказать непристойную вещь. Однако он отогнал эту мысль и положился на свою веру в Дид. Раз она так делает, значит, это хорошо. Видимо, того требует культура. У Ларри Хигана, в его заваленной книгами квартире, тоже есть статуэтки и картины в том же роде. Впрочем, Ларри Хиган совсем другой. В его присутствии Харниша всегда коробило от ощущения чего-то болезненного, противоестественного. Дид, напротив, неизменно радовала его своим здоровьем, избытком сил; от нее веяло солнцем, ветром и пылью открытых дорог. Что ж, если такая чистая, цветущая женщина, как она, хочет, чтобы у нее на пианино стояла голая баба, да еще в такой позе, следовательно, это не может быть плохо. Это хорошо, потому что так делает Дид. Все, что бы она ни сделала, хорошо. А кроме того, что он понимает в культуре?
Она вошла в комнату и направилась к своему креслу, а он любовался ее походкой и пожирал глазами бронзовые туфельки.
— Я хочу задать вам несколько вопросов, — начал он сразу, как только она села. — Вы собираетесь замуж за кого-нибудь другого?
Она весело засмеялась и покачала головой.
— Кто-нибудь вам нравится больше меня? Ну, к примеру, тот, что звонил сейчас?
— Никого другого нет. Я никого не знаю, кто бы нравился мне настолько, чтобы выйти за него замуж. И вообще, мне кажется, я не создана для замужества. Должно быть, работа в конторе оказывает такое действие.
Харниш недоверчиво покачал головой и окинул ее столь выразительным взглядом от волос до носка бронзовой туфельки, что Дид покраснела.
— Сдается мне, что нет на свете другой женщины, которой бы так подходило замужество, как вам. Но ответьте мне еще на один вопрос. Видите ли, мне необходимо точно знать границы моей заявки. Есть кто-нибудь, кто нравится вам так же, как я?
Но Дид крепко держала себя в руках.
— Это уж нечестно, — сказала она. — И если вы неумного подумаете, то сами поймете, что вы делаете как раз то, от чего только что отрекались, — именно пилите меня. Я отказываюсь Отвечать на дальнейшие вопросы. Поговорим о чем-нибудь другом. Как поживает Боб?
Полчаса спустя, возвращаясь под проливным дождем в Окленд по Телеграф-авеню, Харниш закурил и попытался отдать себе отчет: что же, собственно, произошло? К Не так уж плохо, подытожил он, хотя многое ставило его в тупик. И прежде всего ее заявление, что чем больше она его узнает, тем больше он ей нравитсяя и тем меньше она хочет за него замуж. Просто головоломка какая-то!
Она отказала ему, но в ее отказе есть и хорошая сторона. Отвергая его любовь, она отвергла и его тридцать миллионов. Это не пустяк для стенографистки, которая живет на девяносто долларов в месяц и к тому же видела лучшие времена. За деньгами она не гонится, это ясно. Все женщины, которых он знавал, зарились на его миллионы и в придачу к ним готовы были взять и его. А ведь с тех пор, как она поступила к нему на службу, он удвоил свой капитал, нажил еще пятнадцать миллионов. И вот поди ж ты! Если у нее и было когда-нибудь желание стать его женой, то это желание убывало по мере того, как он богател.
— Черт! — пробормотал он. — А вдруг я сорву сотню миллионов на продаже земли, тогда она и говорить со мной не захочет.
Но шутками делу не поможешь. Она задала ему трудную задачу, сказав, что ей куда легче было бы выйти за Элама Харниша, только что явившегося с Клондайка, чем за теперешнего Элама Харниша. Выходит, опять надо стать похожим на того Время-не-ждет, который когда-то приехал с Севера попытать счастья в крупной игре. Но это невозможно. Нельзя повернуть время вспять. Одного желания тут мало, об этом и мечтать нечего. С таким же успехом он мог бы пожелать снова стать ребенком.
И еще одна мысль утешала его, когда он припоминал их разговор. Ему случалось слышать о стенографистках, которые отказывали своему хозяину, и все они немедля уходили с работы. Но Дид даже словом об этом не обмолвилась. Какие бы загадки она ни загадывала, бабьего жеманства за ней не водится. Головы не теряет. Но тут есть и его заслуга, — он тоже не терял голову. Он не навязывался ей в конторе. Правда, он дважды нарушил это правило, но только дважды, и больше этого не делал. Она знает, что ему можно доверять. Но все равно, большинство молодых девушек по глупости не остались бы на службе у человека, которого они отвергли. Дид не чета им. Когда он толком объяснил ей, почему хочет помочь ее брату, она тоже не стала ломаться и позволила ему отправить его в Германию.
— Ну и ну! — заключил он свои рассуждения, выходя из машины у подъезда гостиницы. — Жаль, что я раньше этого не знал, а то бы в первый же день, как она пришла на работу, предложил ей руку и сердце. Послушать ее — в самую точку бы попал. Я, видите ли, нравлюсь ей все больше и больше, и чем больше ей нравлюсь, тем меньше она хочет выходить за меня! Ну что вы на это скажете? Да она просто пошутила, вот и все.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Прошло несколько недель, и снова в дождливый воскресный день Харниш сделал предложение Дид. Как и в первый раз, он крепился до тех пор, пока тоска по ней не овладела им с такой силой, что он кинулся к красному автомобилю и помчался в Беркли. Он остановил машину за несколько кварталов и пешком пошел к ее крыльцу. Но Дид не было дома, о чем сообщила ему дочь хозяйки; подумав немного, она прибавила, что Дид пошла погулять в горы, и даже объяснила, где он скорее всего найдет ее.
Харниш последовал совету девушки и вскоре вышел на окраину, где начинались крутые горные склоны. Воздух был влажный, ветер усиливался, предвещая грозовой дождь. Харниш оглядел поросшее травой подножие горы, но Дид нигде не было видно. Справа от него, по краям и на дне небольшой лощины, густо росли эвкалипты; высокие стройные деревья раскачивались на ветру, громко шумела листва. Но и шум листвы, и скрип, и стоны гнущихся стволов покрывал низкий прерывистый звук, словно дрожала струна гигантской арфы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84
 https://sdvk.ru/Dushevie_kabini/akrilovye/ 

 керамическая плитка испания интернет магазин