Привезли из сайт Душевой ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За копьеносцами, на расстоянии полета стрелы, шествовали одетые в латы "десять тысяч", или, как их еще называли, "бессмертные", - отборная пехота, составленная исключительно из персов; следом двигались тысяча алебардщиков со своими сверкающими на солнце топориками на длинных рукоятях и тысяча конных царских телохранителей с Камбизом во главе, восседающие на темно-вишневых чепраках. Вслед им катились, погружаясь в рыхлый песок чуть ли не по самые ступицы, боевые колесницы и многочисленные, составляющие едва ли не половину всей колонны, тяжелогруженные повозки громадного обоза, за которым шли легковооруженные отряды метателей дротиков и лучников. Замыкали колонну те же лучники, восседающие на верблюдах.
Сильно вытянувшееся войско возвращалось на родину, следуя вдоль русла Нила; от внезапного нападения и удара во фланг огромную колонну защищали отряды мидийских и бактрийских всадников в штанах из мягкой, специально выделанной кожи. Широкогрудые нисейские скакуны, грациозные, рослые, неутомимые в беге, гордо несли своих черноголовых седоков, словно радуясь, что их наконец-то вывели из загона на вольный простор.
Во время похода Агбалу следовало находиться при обозе, вместе с другими жрецами, магами, знахарями, предсказателями судьбы и подобными им шарлатанами. Он уже давно не встречался с царем, владыка словно забыл о нем, а способность Агбала подчинять людей своей воле проявлялась только на близком расстоянии. И сейчас тяжелые сомнения терзали душу юноши. Он боялся предстать перед отцом, перед Верховным собранием жрецов Вавилона, не выполнив наказа. А время, отпущенное Мардуком, стремительно истекало войско персов, миновав Бирюзовые хребты [Бирюзовые хребты (древнеегип.) горы Синайского полуострова], приближалось к границам сирийской сатрапии. Скоро примкнувший к войску караван эламских тамкаров, возвращающийся из Египта на родину через Бабили, расстанется с персидским войском, отклонившись на восток, и Агбалу, если он не хотел вызвать ненужные подозрения, следовало присоединиться к каравану. Ведь он уже не раз ловил на себе косые взгляды Дария, Прексаспа, да и других царедворцев, иногда настороженно-грозные, иногда попросту завистливые, но и в том и в другом случае враждебные.
Но ведь ему еще не удалось, несмотря на все ухищрения, пробудить у великих Персии недовольство Камбизом! Даже Прексасп остался верен своему владыке! Не удалось также Агбалу вызвать гнев у номархов и жрецов Египта, чтобы они призвали свой народ к восстанию против пришельцев, посмевших посягнуть на древние святыни Тамеру [Тамеру - "Любимая страна", поэтическое название Египта] и осквернить их! И, самое главное, Камбиз до сих пор еще жив, а пока он жив, юноша не может покинуть персидское войско. Наказ отца и священнослужителей Бабили должен быть выполнен во что бы то ни стало, иначе ему нет обратной дороги в родной город!
Меч! Меч царя Хаммурапи, бронзовый клинок которого покрыт слоем яда из страны Синдху, должен лишить Камбиза жизни! Для этого вполне достаточно, чтобы владыка лишь слегка поранился, или даже едва надрезал кожу, пробуя остроту лезвия пальцем! И как мог забыть об этом Агбал, когда имел доступ в шатер царя!
И юноша решился! Если царь забыл о нем, он сам должен найти возможность приблизиться к Камбизу, даже если это будет сопряжено с опасностью для его собственной жизни - уже давно Дарий не сводит глаз с посланца вавилонских жрецов! И однажды такая возможность представилась, прекрасная возможность...
Ранним утром, перед очередным утомительным переходом, только что принявший клятву от влившегося в его войска отряда воинов-сирийцев Камбиз велел своим конюхам подвести к нему коня. Меч Хаммурапи, приносящий победу в сражении, висел у него на поясе, сверкая золотой рукоятью. Агбал, оказавшийся рядом, среди других жрецов и магов, охвативших полукольцом грозного владыку во время торжественной церемонии, затрепетал. Сейчас, или никогда, оправдает он доверие пославших его в лагерь персов.
Всегда отличавшийся ловкостью искусного наездника, на этот раз Камбиз был неузнаваем. Тяжело переставляя негнущиеся ноги, словно к каждой из них был привязан увесистый груз, сделал два шага к своему скакуну, неуклюже присел перед тем, как вскочить на чепрак, и при этом неловком движении ножны меча уперлись ему в бедро. Остро отточенный клинок легко пропорол истлевший за тысячу лет конец ножен и глубоко вонзился в бедро владыки, и тотчас же выступившая из раны кровь окрасила пурпуром его хламиду.
В тот миг, когда подбежавшие к Камбизу Прексасп и Гобрий подхватили побледневшего владыку на руки, Агбал почувствовал устремленный на него пристальный взгляд Дария. Он уже давно понял, что этот суровый телохранитель не поддается его мысленным внушениям, и сейчас был бессилен что-либо предпринять. Но как бы то ни было, он сделал свое дело, и теперь очередь за ядом. Если хоть малая толика его останется в глубокой ране, скорая смерть Камбиза неминуема. Забыв о царском телохранителе, Агбал с удовлетворением наблюдал за тем, как расторопные царские знахари спешили наложить тугую повязку на кровоточащее бедро, пытаясь остановить кровь. Когда им удалось это, Камбиз взобрался на коня, и выстроившееся в колонны войско двинулось в сторону сирийского города Акбатаны.
Всю первую половину этого злополучного дня Камбиз не слезал с коня, мужественно перенося острую боль. Но после того, как в час полуденной жары колонна остановилась, и воины, рассредоточившись, расположились на привале для кратковременного отдыха и принятия пищи, царь почувствовал слабость и головокружение. Знахари наложили новую мазь и повязку, после чего царю стало немного легче, но он все же попросил уложить его в колеснице продолжать поход верхом на коне он был не в состоянии.
К вечеру, когда вдали уже показались белые стены Акбатан, царь вновь почувствовал недомогание. Малейшая тряска приносила ему нестерпимую боль. Он было приказал слугам нести его в паланкине, но затем был вынужден отказаться и от этой возможности продолжать движение навстречу Гаумате. И хоть до наступления сумерек было еще не менее двух часов, он велел остановить войско. Не дожидаясь, когда его воины разожгут костры, улегся Камбиз на попону под открытым небом и забылся тяжелым сном.
Весь этот день пытался Агбал, воспользовавшись сумятицей, покинуть войско, но ему не удалось осуществить задуманное: Дарий неусыпно следил за ним. Оставалась надежда на ночную темноту, под ее покровом решил он покинуть лагерь, но юноше не суждено было дожить до ночи. Вечером, еще до захода солнца, когда войско персов, напоминающее скорее траурное шествие, а не триумфальное возвращение покорителей Египта, все еще двигалось в сторону Акбатан, к Агбалу подъехали Прексасп и Дарий, и на их суровых лицах юноша прочел свой приговор. Вельможи спешились, и на глазах у жрецов, магов и обозных рабов два акинака сверкнули клинками и вонзились в грудь растерянного юноши, чуть ниже левого соска. Вытерев клинки песком, вельможи приказали не поднимающим глаз отбросить труп в сторону, чтобы он не мешал движению колонны, сели на коней и ударами пяток бросили их в сторону колесницы, на которой возлежал страдающий царь.
Наутро нога владыки почернела, распухла, рана выделяла дурно пахнущий гной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
 https://sdvk.ru/Dushevie_kabini/timo-tl-1503-product/ 

 agatha pamesa