гигиенический набор 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В первые же часы после прибытия на место Павловский уже знал, кто и чем здесь занимался, что успел сделать и что намерен предпринять. Отправляя сотрудников из Ленинграда, он заранее определил круг обязанностей каждого, никого не забыл в обширных графиках и планах экспедиции. Теперь, проверив их записи, тщательно разглядев пробирки с клещами, сверив даты и дела, он мог более уверенно сказать:
– Надо искать переносчика там, где непосредственно бушует пожар эпидемии. Он там, где болезнь поражает людей. На следующее утро, когда сотрудники вышли из вагончиков, они обнаружили следы первых трудов учителя: все бревна и камни вокруг стоянки отряда были сдвинуты с места, сваленные деревья обрыты. Он вскоре вернулся, нагруженный добычей; в пробирках находились какие-то жучки, в кассетах – снимки. Прежде чем отдохнуть, он нацелился фотоаппаратом и снял лабораторию со всех сторон.
Годы мало его изменили. По-прежнему жаден его взор и безгранично любопытство, Он все собирает, все хранит и коллекционирует. Нет предела этой страсти. Наряду с насекомыми, тушками зверьков и птиц он копит и хранит пасхальные меню за четверть века, нарисованные некогда его рукой, деньги и документы всевозможных правительств времен семнадцатого – двадцатых годов, трудовые карточки, удостоверения с резолюциями на получение «трудового обеда». Из отдельных экспонатов, собранных им и его помощниками, вырос огромный музей. С не меньшей страстью он копит курьезы, любопытные факты, забавные истории из далекого прошлого и современности. Чего только нет в его папке курьезов! Почтенный академик умеет все подмечать и в веселую минуту потешит своего собеседника.
То, что однажды показалось ему любопытным, будет долго его привлекать. Он должен это снова и снова увидеть, пусть на рисунке, на фотопластинке, остальное довершит память, воображение. В последние годы им овладела идея связать свою работу с киноаппаратом. Мертвенная неподвижность изображения не удовлетворяет его. Можно еще мириться со зрелищем клеща, безжизненно застывшего на стеклянной пластинке. На ней отлично видны и лапки и щупики членистоногого, столь важные иной раз для изучения, – но что могут фотографии поведать о мире переносчиков и очагах возбудителя в природе? Только стремительный бег киноленты, подобный безудержному течению жизни, способен справиться с этой задачей.
По-прежнему удивительна неутомимость Павловского, сурова требовательность к себе и другим. Он просыпается с восходом солнца и в условленное время, минута в минуту, уходит с группой в тайгу. Никто не пользуется здесь привилегией приходить с опозданием и заставлять себя ждать. Тут, в тайге, как и в Ленинграде, он живет строго по расписанию. В запиской книжке, на страничках его «киножизни», где прежде отмечались предстоящие лекции, посещения института, свидания, продолжаются записи всего, что вытекает из «графика дня».
В дни солнечной погоды он шагает с киноаппаратом на плечах.
– Ну, братишки, – весело звучит его голос, – сегодня лётная погода, будем накручивать…
В тайге никому за ним не угнаться, ни тем более его опередить. Высокий, широкоплечий, в резиновых сапогах, в синем комбинезоне с капюшоном поверх головы и рыбачьей сеткой, пропитанной веществом, отпугивающим клещей, он поочередно шагает то с одним, то с другим из помощников, присматриваясь и проверяя их успехи, не забывая при этом собственных дел. Солнце стоит уже высоко, все измучены жарой, искусаны гнусом, в тайге томительно душно, а он нисколько не унывает.
– Взгляните сюда, – доносится его громкий голос. – Какая находка, а вы прошли мимо…
Под сваленным деревом натуралист обнаружил муравьиную кучу. Он опускается на колени и поспешно собирает муравьев.
– Замечательные экземпляры! Истинный клад для музея!
Интерес к медицине и микробиологии не ослабил его любви к природе, не вытравил из него натуралиста, страстного охотника за насекомыми, жаждущего открыть никому не ведомый вид, заполнить белое пятно на карте распространения животного мира. Увлечение биохимией и клиникой обновило его интерес к систематике – этому серьезному разделу в зоологии. По-прежнему, как в дни ранней юности, он склонен забыть все на свете, едва в воздухе вспорхнет насекомое. На этот счет его сотрудники рассказывают много забавных историй.
Случилось Павловскому ждать на станции Минеральные Воды поезда на Ленинград. Прошел час, другой в ожидании, миновал вечер, стало темно. На платформе зажгли электрический свет. Пассажиры беседовали, скучали, вдруг внимание их привлекло странное зрелище: солидный мужчина, спокойно беседовавший с женой, поспешил к фонарю и стал ловить мушек, вьющихся вокруг огня. В руке у него поблескивала пробирка, в которую он собирал свой улов. Это странное занятие начинало развлекать пассажиров, кто-то отпустил веселую шутку, поднялся смех. Но что зоологу до окружающих? Он продолжал охоту, не замечая, что пассажиры устремились к подошедшему поезду и на платформе остались лишь двое – зоолог и его жена. Зато в Ленинграде его ждет награда: он сможет исследовать содержимое пробирки и сказать, какие именно насекомые водятся в этом краю.
Его жене не впервые быть в таком положении. Подобные случаи бывали не раз. Однажды в Нюрнберге, вскоре после женитьбы, они отправились за город гулять. День был солнечный, жаркий, их разморило, и они присели на камень отдохнуть. Неожиданно ему вздумалось погнаться за пестрым жучком. Он побежал полем, исчез за оврагом и вернулся к камню, когда стало темно. Занятый делом, он попросту забыл о жене.
И сейчас временами он забывает об окружающих, увлеченный природой и зрелищем тайги…
Вот он взобрался на вершину сопки. Ему надо посмотреть, каков там растительный покров, на какой подстилке плодятся клещи. Результаты наблюдения заносятся в книжку, и неутомимый искатель продолжает свой путь. Спутники не смеют признаться, что устали, ученый ни разу не присаживался, а ведь все они значительно моложе его.
– Какой прекрасный экземпляр! – опять доносится откуда-то его голос. – Мы чуть не прошли мимо.
Под валежником сидит зеленая жаба. Они действительно прошли бы мимо нее и нисколько не пожалели об этом.
– Какие пауки! – не умолкает он. – Вот это молодцы! Неожиданно перед ними вырастает полянка, густо покрытая цветами. Яркие краски и причудливые формы приводят ученого в восторг. Он спешит заснять полянку, срывает цветы и прячет в сумку тяжелый букет. Вечером он зарисует одну из орхидей и отправит рисунок семье в Ленинград…
К вековому дереву в обжитой тайге хозяин огорода прибил дощечку с указанием пределов своих владений.
– Чей это огород? – спрашивает Павловский, фотографируя характерную вывеску.
– Мой, – отзывается владелец.
– Очень приятно, – говорит ученый. – Встаньте здесь, среди грядок, я сфотографирую вас.
Снимок ему пригодится, неизвестно когда, но безусловно пригодится.
Ученый снова уходит в свое дело: гоняется за комарами, Флажком ловит клещей и никого теперь больше не замечает. За короткой передышкой, мимолетным развлечением следует долгий, томительный труд, часы однообразной и опасной работы.
Заметив усталость на лицах помощников или признаки безразличия, он принимается их развлекать. Для этого у него более чем достаточно средств.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
 https://sdvk.ru/Dushevie_kabini/nedorogie/Dlya_dachi-letnie/ 

 плитка под дерево в ванной