https://www.dushevoi.ru/brands/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Занятия проходят в недрах природы, лаборатория разместилась на болоте. На речушке плавает домик-приманка и клетка с кроликом в нем. Комары прилетают пить кровь животного и заодно откладывают здесь яйца. В роще стоит корова под пологом – другая приманка для комаров. Они облепили покорную жертву, отяжелели, и теперь из-под полога им не уйти…
Она учит практикантов бесстрашию, мужеству и равнодушию к лишениям.
– Мы, паразитологи, – говорит она им, – должны ко всему быть готовыми. Никто из нас не желает стать самоубийцей, но от опасности мы не бежим. Вы спрашиваете, опрыскиваем ли мы нашу палатку веществом, отпугивающим комаров, ограждаем ли себя и жилище от заразы. Мы не бежим от комаров, наоборот – мы ждем их и ищем. Мало ли какие сомнения разрешит их прилет. Мы работаем лишь там, где возникает риск и угроза для жизни; мы не боимся их. Во время работы мы забываем обо всем на свете. Ничто, кроме насекомых, нас не способно тогда занимать. Я только не пойму: как наши лаборантки не страшатся опасностей, связанных с нашей профессией, к которым мы, паразитологи, успели привыкнуть?
Увлечение педагогикой скоро прошло, и Петрищеву потянуло к прежней работе. Она снова бродила по полям и болотам, собирала комаров для экспериментов. Дни проходили в томительных опытах, мучительных сомнениях, бессонные ночи – в тревоге. Так длилось до тех пор, пока не случилось именно то, чего она так долго добивалась: беленькая мышка, которой впрыснули кашицу из найденных в природе комаров, заболела энцефалитом. Никто этих комаров не заражал, их не кормили мозгом павших животных, не поили кровью больных людей, – сама природа наделила их заразным началом. Капелька мозга зверька, погибшего от этих естественно зараженных насекомых, была введена другому животному и вызвала у него такое же заболевание. Переносчиком оказался один из трех видов комаров, которые на опытах дольше всех сохраняли возбудителя в своем организме.
– Наконец-то, – вздохнула с облегчением Петрищева, – с этим видом покончено! Мы нашли у него заразу вне стен лаборатории, в естественном его состоянии. Один враг открыт, будем искать другого.
Увы, вывод оказался поспешным. Петрищева скоро это поняла. Пойманный комар был словно единственным среди своих собратьев по виду, она ни одного зараженного больше не находила. Тысячи самок этого вида отрицали свое участие в покушении на человека. После трех месяцев напряженной работы исследовательница по-прежнему стояла перед загадкой, с печальным сознанием, что ей до сих пор ничего не удалось.
Миновал июнь, подходил конец июля, и пришли первые тревожные вести. В различных местах, далеко отстоящих друг от друга, возникли заболевания. Эпидемия разгоралась, поражая десятки, сотни людей. Жестокая болезнь в два-три дня калечила несчастную жертву либо безжалостно убивала ее. До семидесяти процентов больных не выживали: воспаление мозга и его оболочек протекало с беспощадной быстротой.
Полина Андреевна бросилась к очагам заболевания. Ее видели всюду, где эпидемия отбирала свои жертвы, где страшная опасность сеяла ужас среди людей. Она выслеживала и собирала комаров, охотилась за ними в скотных дворах, во всех тайниках природы. Бесстрашная исследовательница оставалась на ночь в домах, где умирали больные, чтобы по свежим следам обнаружить убийцу-кровососа.
Удачи перестали сопутствовать ей: двадцать тысяч комаров, собранных на себе и в помещении больных энцефалитом, не могли заразить ни одной белой мышки. Кругом свирепствовала болезнь, переносчики творили свое черное дело, а насекомые оставались стерильными. Где искать разгадку: в организме ли человека или в свойствах самого комара?
В полевом дневнике появляются грустные записи. Печально звучат ее признания: «Сборы на себе ни к чему не привели… Найдены комары с брюшками, полными крови… Заражение мышей не удалось… Еще погибло пятнадцать больных… Комары-переносчики не обнаружены…»
«Что бы это значило? – спрашивала себя Петрищева. – Откуда такая непоследовательность? Удивительно, до чего эта история непонятна. Ни один опыт не проходит без того, чтобы не смешать и не спутать то, что казалось уже понятным и ясным. Так было вначале с первым экспериментом. Микробиологи нашли возбудителя болезни и вызвали у животного энцефалит. Попытки сделать еще раз то же самое не привели ни к чему». Петрищевой это также не удавалось. Из восемнадцати видов комаров, собранных ею в лесах и болотах, ни один не оказался естественно зараженным. Три вида из них обнаружили способность, будучи накормленными заразой, сохранять возбудителя, но и тут была своя непоследовательность. В одном случае паразит выживал в насекомом, а в другом – бесследно утрачивался. Найденный, наконец, естественно зараженный комар – первая серьезная удача – оказался исключением для своего вида, чем-то вроде уникума. Можно было надеяться, что во время эпидемии удастся обнаружить переносчика, но прошел месяц – и все оставалось по-прежнему.
Как всегда, когда препятствия казались Петрищевой неодолимыми, она и теперь окунулась с жаром в работу. Исследовательница трудилась что было сил. Ценой неслыханного напряжения она собрала новые десятки тысяч комаров. На этот раз ее труд не оказался напрасным: она нашла второй вид переносчика, поймала его на коне во время кровосо-сания. Снова в природе что-то случилось: ей стали встречаться зараженные самки этих видов – у прежнего уникума оказались зараженные собратья. Число тех и других сейчас было огромно.
Настало время приступить к изучению врага: узнать, где он плодится, где обитает и в каком состоянии зимует. С этим Петрищева справилась. Она многое могла теперь рассказать о переносчиках, знала их как старых знакомых.
«Один – истинный хищник, – записала она, – беспощадный кровосос и агрессор. Обитая в зарослях трав, он залетает в дома, чтобы напиться человеческой крови. Докучливый насильник одинаково назойлив ночью и днем, подавляя жертву своей многочисленностью. Его потомство развивается в солоноватых и пресноводных озерах, в ямах, канавах, противопожарных кадках, заброшенных колодцах… Хищник тяготеет к лугам, где во время сенокоса нападает на косцов и поражает их энцефалитом. Убийца зимует в подвалах, землянках, в траве под снежным покровом…
Другой отличается иными чертами. Его больше влечет к людскому жилищу, к скотному двору. Менее многочисленный и не слишком назойливый, он является на свет вблизи поселений, где проводит всю свою жизнь».
В поисках и исследованиях миновало лето. С октябрем пришла осень. Комары еще тучами висели над головой, но ни одного зараженного среди них уже не было. Эпидемия кончилась. Насекомые снова были стерильны. Даже искусственно не удавалось их заразить. Заведомые переносчики, насытившись в лаборатории мозгом павших мышей, не могли передать заразу.
Теперь Петрищева уже знала причину своих злоключений, нашла виновника путаницы и неразберихи, преследовавших ее. Источником ее бед было солнце. Жаркие лучи его пробуждали возбудителя к жизни, а прохлада угнетала. Оттого так непоследовательны были ее удачи и неудачи. В августе и сентябре, когда тепло здесь достигает двадцати градусов и выше, заразное начало обретает способность поражать людей и вызывать эпидемию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
 сантехника в жуковском 

 Керос Belcaire