заказала доставку в Душевом 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как неприятно, что он посвящает прислугу в свои постыдные замыслы.
- Мистер Хэнсон написал вам сегодня вечером другую записку, и Генри понес ее. Но он такой дурень, этот Генри! Слишком мало у него мозгов в голове для такой работы.
Люси по обыкновению отвлеклась на общие рассуждения, но Алинда, уже близкая к обмороку, не могла дольше терпеть:
- Что же все-таки случилось, Люси?
- Генри не придумал ничего лучше, как подняться по парадной лестнице. Надо же сморозить подобную глупость, мисс! Если бы мистер Барроуз заметил его, то, без сомнения. Генри бы здорово досталось и этим бы все кончилось, но он, на беду, повстречался с ее милостью…
- С миледи?
- Да, мисс. Она забрала у Генри записку. А когда ее прочитала, то побелела как полотно. Так сказал Генри.
Алинда словно обратилась в камень.
То, что теперь ее непременно уволят, было ясно. Она не только лишится денег, которые рассчитывала заработать, но никогда больше не увидит молодого графа.
- Что было дальше? - тихо спросила она, приготовившись услышать самое страшное.
- Ее милость направилась в библиотеку, нашла там мистера Хэнсона и, вы не поверите, мисс, сказала ему, чтоб ноги его в доме больше не было. И еще она сказала, что не желает его больше видеть.
- Как ты узнала об этом?
- Обыкновенно, - не стесняясь, призналась Люси. - Генри подслушал, что там говорилось за дверью. Выходя из библиотеки, миледи еще раз повторила, чтобы он тотчас выметался и больше не попадался ей на глаза.
- Но какое право он имел писать мне? - В Алинде проснулся гнев.
- Это еще не все, мисс!
- Что же еще? - спросила девушка, зная заранее, что хуже того, что уже случилось, быть не может.
- Ее милость удалилась в салон, а его милость возвратился из часовни, жутко злой.
- Что могло его так рассердить? - робко осведомилась Алинда, убедившись, что на любой вопрос о событиях, потрясших Кэлвидон, у Люси найдется ответ.
- Как что? Милорд побывал в домашней часовне.
- И что? - не поняла Алинда. - При чем тут часовня?
- Мистер Хэнсон превратил ее в гимнастический зал, а его милости это не понравилось.
- Неудивительно, - сказала Алинда, немного успокоившись.
- Он был так зол, что сразу же набросился на ее милость, а она еще не остыла после разговора с Хэнсоном.
Алинда собралась что-то сказать, но промолчала.
- Как же они кричали друг на друга там, в салоне, - продолжала Люси. - А после ее милость вышла, направилась к себе и уже с лестницы крикнула, что собирается запереть дом наглухо и уволить всю прислугу. Его милость уговаривал ее так не поступать, но она сказала, что если он желает содержать дом как прежде, то пусть распродает картины, все до одной.
После весьма драматичной паузы Люси закончила:
- А его милость сказал: «Сперва я увижу тебя в гробу».
Какой-то порыв поднял Алинду из-за стола, и она, шагнув к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу.
Ей трудно было поверить, что все, о чем рассказывала Люси, происходило между сыном и матерью на самом деле.
По иронии судьбы миледи решила запереть Кэлвидон-хауз именно тогда, когда ее сын решил осесть в родном доме и занять подобающее его происхождению место среди знатных людей графства.
- Ваш ужин остывает, мисс, - напомнила Люси.
- Спасибо, я не хочу есть.
- О, мисс! Наш шеф-повар еще больше расстроится. И так уже сегодняшний ужин пропал. Его милость убежал сломя голову неизвестно куда и вряд ли возвратится в ближайшее время. Миледи заперлась в спальне и даже не пустила к себе мисс Хэйман, свою горничную. Один мистер Хэнсон заявился в столовую и кушает там в одиночестве. Бьюсь об заклад, что он охотно съел бы собственную голову на ужин, только бы все утряслось и стало как прежде. А ведь во всем виноват он один!
Алинда не могла с этим не согласиться.
Она не имела представления о том, что содержалось в записке, перехваченной миледи, но сам факт, что Феликс Хэнсон пишет письмо какой-то наемной швее, конечно, уязвил самолюбие вдовствующей графини, а ревность толкнула ее на решительные поступки. Она прогнала любовника и окончательно рассорилась с сыном.
Мысли Алинды обратились к молодому графу. Она знала, куда мог он направиться в расстроенных чувствах, - на то место, где царит мир и тишина, где можно обрести душевный покой.
Удар, нанесенный ему, был неожидан и жесток. Вполне осуществимая угроза миледи превратить Кэлвидон в заброшенную обитель призраков прошлого, лишить его будущего наверняка повергла его в отчаяние.
Неужели матери хотелось как можно больнее ранить собственного сына? Откуда такая злоба?
- Вы действительно не будете ужинать? - спросила Люси. - Мне кажется, что жареная цесарка с молодым картофелем в масле пришлась бы вам по вкусу. Жаль, что вы ее не попробуете.
- Извини, Люси, - сказала Алинда. - Мне хотелось бы побыть одной и подумать над тем, что ты мне рассказала.
- Я вас понимаю, мисс. Мы сами все переволновались до крайности. Не хочется думать, что все так и будет, как сказала миледи.
Люси горестно покачала головой:
- Я, возможно, и найду себе работу, а вот мистер Барроуз говорит, что он слишком стар, как и мистер Ходжес - лакей его милости. Он был так счастлив накануне и прямо помолодел на десять лет, когда милорд предложил ему подождать уходить на покой, а теперь он чуть ли не в слезах.
Алинда молчала, и Люси ничего не оставалось, «сак покинуть комнату.
Несколько минут девушка смотрела в окно невидящими глазами. Впрочем, она еще до ухода Люси приняла решение и только откладывала его из робости.
Она отворила дверь в коридор и убедилась, что там пусто. Люси уже, наверное, спустилась по черной лестнице на кухню, и можно только вообразить, какие жаркие дебаты развернулись среди прислуги.
Алинда также воспользовалась черной лестницей и очутилась возле той самой двери, где ее вчера поцеловал Роджер. Но сейчас ей было не до воспоминаний.
Она проскользнула в сад и, держась поближе к кустам, окаймлявшим аллею, чтобы не привлекать ничьего внимания, заторопилась прочь от дома. Внутренний голос подсказывал ей, что надо идти к озеру.
Было еще светло, и островок, к которому вел изящный мостик, выглядел еще более очаровательным, чем в сумерках. Белоснежные чаши водяных лилий слегка колебались у берегов от ласкового ветерка. Лебеди, словно грациозные галеоны, проплывали под мостом, оставляя позади себя на гладкой воде еле заметный след. В солнечных лучах сиял ослепительным блеском в обрамлении темной зелени белоснежный греческий храм.
Как она и ожидала, Роджер был там. Он сидел на скамье, склонившись и обхватив голову руками.
Алинда замерла, глядя на него. Сердце ее переполняла жалость.
- Я проиграл, Алинда! - глухо сказал он, словно почувствовав, что она рядом.
Она подошла, присела на скамью рядом с ним.
- Не вините в этом себя. Тут нет вашей вины.
- Мне не следовало быть таким грубым с матерью, но я не сдержался, увидев, как обошлись с нашей часовней - местом, где отпевали моего умершего отца, где меня крестили, где все мои предки - из поколения в поколение - отмечали знаменательные события в своей жизни - и радостные, и печальные.
- Я вас понимаю, - мягко произнесла Алинда.
- Я был рассержен, я был так зол, - оправдывался Роджер, словно ребенок, признающийся в своем проступке человеку взрослому и умудренному опытом.
- Ваша матушка была уже возбуждена тем, что случилось до вашего разговора, - сказала Алинда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
 https://sdvk.ru/Aksessuari/svetilniki-dlya-vannoj/ 

 Керама Марацци Ателье