комплект мебели для ванной комнаты с пеналом 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты поступил безрассудно, но удача благосклонна к тебе, Орфей. Аид на Олимпе, и сейчас я, Персефона, царица подземного мира, вольна принимать любые решения. Твоя супруга Эвридика получит свободу, вернется к жизни и свету.
Орфей склонился в глубоком поклоне, Персефона внезапно нахмурилась:
— Ты должен идти не оглядываясь, и Эвридика последует за тобой. Стоит тебе обернуться, заговорить с ней до выхода на дневной сеет, и она останется здесь навсегда! — Царица подземного мира внезапно посмотрела прямо на меня. — А это кто?
Я почувствовала себя очень нехорошо, но Орфей вновь пришел на помощь:
— Эта девушка следует за мной повсюду, нося мою кифару.
— Ой ли? — Персефона приподняла левую бровь. — Впрочем, нельзя быть щедрой наполовину — если она пришла с тобой, пусть с тобой и уходит.
Аудиенция завершилась, и мы покинули дворец. Вид у Орфея был очень озабоченный:
— Как ты думаешь, Эвридика идет за нами?
— Мне кажется, Персефона не из тех, кто лжет, глядя в глаза. Если она сказала, что отпускает твою жену, значит, так оно и есть.
— Я знаю. Но не слышу за спиной ни звука.
— По-моему, души мертвецов на слишком шумный народ.
Он согласился, и мы в молчании продолжили свой путь к берегу Стикса. Тихое, но грозное рычание донеслось из темноты пещеры — ворот подземного царства Аида. Я видела три пары изумрудных глаз, едва различимые во мраке огромные клыки — страшный трехглавый Цербер преграждал путь к свету и свободе.
— Дай кифару, — Орфей протянул руку, и я подала ему инструмент. — Слушай, Цербер…
Пальцы заскользили по золотым струнам, и странная мелодия заполнила пещеру. От нее щемило сердце, было одновременно больно и сладко. Свирепый трехголовый страж Аида выполз из своей норы и приблизился к Орфею. Пес поскуливал тоненькими дребезжащими голосами, подпевая тоскливой мелодии. Он лег у ног музыканта, положив страшные головы на лапы, и я увидела, как в голубоватых от староста собачьих глазах блестят слезы. Последний аккорд долго вибрировал в воздухе, а потом все стихло. Путь был свободен.
Безлюдный берег Стикса. Ни звука, ни движения, только едали на хрустальной глади реки была заметна черная точка — челн Харона.
Внезапно за спинами раздалось глухое ворчание Цербера.
— Он не выпустил Эвридику!
Не стоило Орфею оборачиваться раньше времени, но разве можно было его удержать? Делать нечего, посмотрела назад и я. За нами, у самой кромки воды, стояла высокая женщина в белом покрывале.
— Эвридика… — прошептал Орфей.
— София? — удивилась я.
— Орфей, любимый… — женщина, невероятно похожая на графиню Вольскую, протянула руки к мулу, — я с тобой, Орфей, с тобой…
Непреодолимая сила увлекала ее назад, затягивая в черную воронку Аида, их пальцы соприкоснулись, но только на одно мгновение… Эвридика исчезла.
— Эй, бездельники, поторапливайтесь! — старик с горящими глазами выпроваживал на берег унылых пассажиров. Увидев нас, он скомандовал: — Быстро в челн! Вас перевезти все лучше, чем пустым ходить.
Орфей стоял и, не мигая, смотрел в глубину пещеры, где недавно исчезла Эвридика. Наверное, он предпочел бы последовать за нею, но я все же надеялась вернуть его в мир живых.
— Идемте. Надо возвращаться. Харон не любит ждать.
Он посмотрел на меня с удивлением, покорно пошел следом, сел в челн. Нам было не до разговоров, но благодушно настроенному Харону, как назло, хотелось поболтать:
— Не думал, что шеф вас отпустит! Сделали, что задумали? Нет? Что молчите, как на похоронах? С мертвыми и то веселее… — Он налег на весла.
Мы расстались с Орфеем у ревущего водопада, там, где раскинула свою арку многоцветная радуга. Он пошел прочь по извилистой тропе, а я побежала следом, протягивая мешок с кифарой.
— Постойте! Вы забыли…
Он остановился, взял из моих рук инструмент, улыбнулся натянутой улыбочкой Незнакомца и с силой швырнул кифару на раскаленные солнцем камни. Жалобный звон был последним словом волшебного инструмента. Орфей ушел. У меня на душе скребли тощие черные кошки.
***
Я не заметала, как тяжелые тучи закрыли небо. Смеркалось. На каменистом утесе, подставив голову ветру и мелкому дождю, сидели двое — Сережка и Светка. Они встретили меня с безучастным видом, а Ивойлов вместо приветствия произнес:
— Мы знали, что ты вернешься. Это только подтверждает — судьбу переменить нельзя.
— Вода забвения окажется бесполезной?
— Она поможет. Мы забудем будущее. Для Светки на этом все и закончится, но для меня… Весь фокус в том, что я не проживу и года. Мало того, моя смерть повлечет гибель друга…
— Барышева, он твердо решил остаться, — перебила Сережку Акулиничева, — давай свою флягу!
— Минуточку! Тут имеется некоторое противоречие. Давайте разберемся. Светка, в твоем будущем нет Сережки? Зато ты, Сергей, уверен, что вернешься и еще несколько месяцев будешь общаться с той же Светкой?
Они подтвердили сказанное. Я хотела развивать мысль дальше, но Акулиничева всплеснула руками:
— Вспомнила! Предсказатель говорил о погрешностях — сотых долях процента. Это немного, но все же есть шанс, что предсказания не сбудутся.
— Сережка, Светка права — Предсказатель мог ошибиться. Остаться здесь — худшая доля, чем смерть. Твоя душа будет вечно бродить по лабиринтам безумия. Возвращайся. Впереди еще есть шанс изменить судьбу.
— Если бы ты знала, Барышева…
— Вика, посмотри на небо, — вмешалась Акулиничева.
Низкое грозовое небо лопалось, слоено эластичная тонкая пленка, а из-за этого дырявого занавеса проступали черные провалы пустоты. Глаза Бездны…
— Ну же, Сережка!
— Барышева, не дай мне уехать на пятичасовой электричке. Я забуду обо всем, но ты помни главное — ни за что не позволяй мне сесть в этот поезд. Иначе — конец. Я протянула флягу. Они пили жадными глотками, стараясь поскорее избавиться от груза опасных знаний. А спустя секунду оба с недоумением смотрели на меня.
— Что это с небом? — поинтересовалась Акулиничева. — Знаешь, Виктория, я видела картину одного художника, возможно, он писал ее с натуры, оказавшись здесь.
— То, что ты видишь, означает одно — пора сматываться.
Я еще не успела задуматься о том, как отыскать вход в Коридор, но уже оказалась на небольшой, парящей в черной пустоте платформе. Здесь были все — Зизи, Петька, Сережка, Танька, Светка, чуть поодаль, на самом краю бездны — Незнакомец в Черном.
— Возвращайся в башню, только там можно закрыть Проход. Вода смоет символ… То, что смыто, стерто — теряет силу… — ему было трудно говорить — лицо Незнакомца побелело, а из сжатых в кулаки ладоней сочилась кровь, — ключ укажет путь… маятник… кровь… закрыв Проход, уничтожь ключ… забвение… зло… души поглощены — оно набирает силу… ты все поймешь, доверься чувствам… торопись… — Незнакомец шагнул навстречу. — Прошу прощения, мадемуазель Виктория, я несколько переоценил свои силы. Эта тема мне явно не удается. Пора прощаться. В лучшем случае, мы больше не увидимся.
— Пойдемте с нами.
— Рад бы, но, увы, — Незнакомец развел руками, — мое тело давно пришло в негодность. В вашем мире я стану назойливым бездомным призраком — это довольно жалкая роль.
— А здесь?
— А здесь — тишина, как говаривал один принц.
— Послушай, неужели мы не сможем тебе помочь? — Логинова, как всегда, опередила меня, высказав то, о чем я только подумала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
 иддис 

 Vallelunga Colibri