https://www.dushevoi.ru/products/aksessuary/derzhateltualetnoj-bumagi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Убрали паруса — сперва с фок-мачты, затем был убран грот, — и «Кариста» под кливером и лиселем двинулась вперед. На небольшой скорости она дошла до середины гавани. Там судно бросило якорь, и матросы занялись работой, связанной с приходом в порт.
Тут же для капитана спустили шлюпку; отвалив под ударами двух пар весел от саколевы, она вскоре пристала к небольшой лестнице, высеченной в толще каменной набережной. Там в ожидании стоял какой-то человек, который вместо приветствия произнес:
— Околело весь в распоряжении Николая Старкоса!
Капитан ответил дружеским жестом. Он первым поднялся по лестнице и направился к расположенным неподалеку домам — преддверию города. Миновав развалины — следы последней осады — и пройдя по улицам, запруженным турецкими и арабскими солдатами, он остановился возле уцелевшего кабачка под вывеской «Минерва» и вошел туда в сопровождении своего спутника.
Спустя минуту капитан Старкос и Скопело уже сидели в отдельной комнате за столиком, на котором стояли два стакана и бутылка «ракии» — крепчайшего спирта, полученного из златоцветника. Собеседники скрутили, зажгли и закурили ароматные сигареты из золотистого миссолонгского табака; затем между ними завязался разговор, причем один из них охотно выказывал себя покорным слугой другого.
Отталкивающая физиономия — низкая и коварная, но при этом смышленая — была у этого Скопело. Ему, вероятно, было лет пятьдесят, но выглядел он старше. Представьте себе лицо ростовщика, хитрые быстрые глаза, коротко остриженные волосы, нос крючком, кривые пальцы и такие огромные ступни, о которых в Албании говорят: «Большой палец уже в Македонии, когда пятка еще только в Беотии». В довершение всего у этого невысокого, тщедушного человека была большая плешивая голова и круглое лицо с седоватой бородкой; усов он не носил. Скопело — арабский еврей по внешности и христианин по рождению — был одет очень просто: на нем были куртка и штаны левантского матроса и широкий дорожный плащ.
Скопело был как раз таким дельцом, какого могли желать для себя пираты Архипелага: никто лучше его не сбывал награбленное, никто дешевле не скупал невольников на турецких рынках и не перепродавал их прибыльнее на берберийском побережье.
Нетрудно догадаться, о чем беседовали между собой Николай Старкос и Скопело, что обсуждали они, как оценивали события бушевавшей в то время войны, какие выгоды предполагали извлечь из нее.
— Что происходит сейчас в Греции? — спросил капитан.
— После вашего отъезда почти ничего не изменилось, — отвечал Скопело. — Видно, за тот месяц без малого, что «Кариста» проплавала у берегов Триполитании, вы не получали никаких известий?
— Действительно никаких.
— Так вот, я сообщаю вам, капитан, что турецкие суда совсем уже готовы перевезти войска Ибрагима на Гидру.
— Это я знаю, — ответил Старкос. — Видел их вчера вечером на Наваринском рейде.
— Вы нигде не останавливались после того, как вышли из Триполи? — спросил Скопело.
— Останавливался… однажды! Всего на несколько часов в Итилоне… чтобы пополнить команду «Каристы». Но после того как я потерял из виду берега Мани, мне нигде до самой Аркадии не отвечали на сигналы.
— Видимо, нечего было сообщать, — заметил Скопело.
— Скажи-ка, — продолжал Николай Старкос, — что делают сейчас Миаулис и Канарис?
— Их действия, капитан, свелись к внезапным нападениям, способным принести только частичный успех, но не полную победу! И пока они охотятся за турецкими кораблями, пираты чувствуют себя привольно в водах Архипелага.
— А что, по-прежнему говорят о…
— О Сакратифе? — перебил Скопело, слегка понизив голос. — Да!.. повсюду… и везде, Николай Старкос, и только от него зависит, чтобы заговорили еще больше!
— И заговорят!
Николай Старкос залпом осушил стакан, который Скопело тут же снова наполнил, и встал. Он несколько раз прошелся взад и вперед по комнате; затем приблизился к окну и, скрестив руки, долго прислушивался к доносившемуся издали грубому пению турецких солдат.
Наконец, возвратившись к столу, он снова сел против Скопело и, резко переменив разговор, спросил:
— Я понял по твоему сигналу, что у тебя здесь припасены невольники?
— Да, Николай Старкос, и столько, что ими можно нагрузить корабль водоизмещением в четыреста тонн! Здесь все, что осталось после резни в павшем Креммиди! Клянусь дьяволом! Турки на этот раз перестарались! Будь их воля, они не оставили бы в живых ни одного пленника!
— Тут и мужчины и женщины?
— Да, и дети… словом, всех понемногу!
— Где они?
— В Аркадской крепости.
— Дорого ты за них заплатил?
— Н-да! Паша оказался не особенно сговорчивым, — ответил Скопело. — Он считает, что война за независимость идет к концу… по несчастью! А прекратится война — прекратятся и сражения! Как говорят в Берберии: нет войны — нет набегов, нет набегов — нет живого и всякого иного товара. Но если невольников мало, цена на них поднимается! Одно покрывает другое, капитан! Я знаю из верного источника, что сейчас на африканских рынках сильная нужда в рабах, и мы выгодно продадим наших!
— Ладно! — отвечал Николай Старкос. — А у тебя все готово? Ты можешь сейчас же отправиться со мной на «Каристу»?
— Да, все закончено, и меня здесь ничто не задерживает.
— Хорошо, Скопело! Через неделю, самое большее через десять дней, корабль, посланный из Скарпанто, заберет наш товар. Его беспрепятственно выпустят?
— Беспрепятственно. Я твердо договорился, — заверил Скопело. — Как только уплатим денежки. Стало быть, нужно заранее снестись с банкиром Элизундо, чтоб он учел наши векселя. Его подпись много значит: паша примет их как звонкую монету.
— Я сейчас же напишу Элизундо, что вскоре приеду в Корфу и покончу там с этим делом…
— И с этим… и с другим, не менее важным, не так ли, Старкос? — добавил Скопело.
— Быть может!.. — ответил капитан.
— По правде говоря, того требует справедливость! Элизундо богат… несметно богат, по слухам!.. А кто обогатил его, как не мы своей торговлей?.. Да, с риском повиснуть на мачте по свистку боцмана!.. Эх, в нынешние времена очень выгодно быть банкиром пиратов Архипелага! Итак, повторяю, Николай Старкос, того требует справедливость!
— Чего требует справедливость? — спросил Старкос, пристально глядя в глаза своему помощнику.
— Э, словно вы сами не знаете? — отвечал Скопело. — Признайтесь, капитан, положа руку на сердце, ведь вы добиваетесь только того, чтобы в сотый раз услышать то же.
— Возможно!
— Так вот, дочь банкира Элизундо…
— Что справедливо, то будет сделано!.. — перебил его Старкос, вставая из-за стола.
Затем он вышел из кабачка и в сопровождении Скопело направился к пристани, где его уже ждала шлюпка.
— Садись, — сказал он Скопело. — По приезде в Корфу мы договоримся с Элизундо о векселях. А когда это дело уладится, ты вернешься в Аркадию и выкупишь груз.
— Слушаю! — отозвался Скопело.
Через час «Кариста» уже выходила из залива. И еще до захода солнца Николай Старкос уловил далекие раскаты грома. Они доносились с юга.
Это грохотали пушки союзных эскадр на Наваринском рейде.
6. В ПОГОНЮ ЗА ПИРАТАМИ АРХИПЕЛАГА!
Неуклонно держа путь на норд-норд-вест, саколева плыла мимо сменяющих друг друга живописных Ионических островов.
К счастью для «Каристы», вид добропорядочного левантского судна, то ли прогулочной яхты, то ли торгового корабля, ничем не выдавал ее истинного характера.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
 магазины чешской сантехники в Москве 

 керамическая плитка кимоно