https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/shkaf-pod-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Откуда я могла знать его и почему вы задаете мне этот вопрос?
— Потому что мне неоднократно случалось называть в его присутствии ваше имя, — ответил молодой офицер, — и оно всегда странным образом привлекало его внимание. Однажды он спросил у меня, не знаю ли я, что сталось с вами после нашей разлуки.
— Я не знакома с ним, Анри д'Альбаре, мне никогда не приходилось слышать даже имени банкира Элизундо!
— Во всем этом кроется какая-то тайна, которую я не могу постичь и которую мне, вероятно, уже никогда не разгадать, ибо Элизундо нет в живых!
Анри д'Альбаре умолк. На него нахлынули воспоминания о Корфу. Он вновь стал размышлять о том, сколько выстрадал и сколько еще предстоит ему выстрадать в разлуке с Хаджиной!
Затем он обратился к Андронике.
— Что вы собираетесь делать, когда окончится война? — спросил он.
— Тогда бог сжалится надо мной и приберет меня с этого света, где я терзаюсь угрызениями совести за то, что еще живу, — отвечала она.
— Угрызения совести? У вас, Андроника?
— Да!
Матери Николая Старкоса хотелось сказать, что сама ее жизнь была преступлением, ибо она произвела на свет такого сына!
Но, отогнав эту мысль, она продолжала:
— Что касается вас, Анри д'Альбаре, то вы молоды, и да пошлет вам бог долгую жизнь! Постарайтесь же найти ту, кого потеряли, ту, что вас любит!
— Да, Андроника, я буду искать ее повсюду, как и того ненавистного соперника, который явился, чтобы стать между нами!
— Кто этот человек? — спросила Андроника.
— Капитан какого-то подозрительного судна, — ответил Анри д'Альбаре, — отплывшего из Корфу сразу же после исчезновения Хаджины.
— Как его зовут?
— Николай Старкос!
— Он!..
Еще одно слово, и у Андроники вырвалась бы ее тайна: она призналась бы, что Николай Старкос — ее сын.
Это имя, так неожиданно произнесенное Анри д'Альбаре, наводило на нее ужас. Как ни сильна была Андроника, она страшно побледнела. Итак, зло, причиненное молодому офицеру, тому, кто спас ее, рискуя собственной жизнью, — это зло исходило от Николая Старкоса!
Однако от Анри д'Альбаре не укрылось впечатление, произведенное именем Старкоса на Андронику. Понятно, что ему захотелось узнать причину ее волнения.
— Что случилось?.. Что с вами?.. — вскричал он. — Отчего вы смешались при имени капитана «Каристы»? Говорите!.. Говорите же! Знаете ли вы того, кто носит это имя?
— Нет… Анри д'Альбаре, нет! — отвечала Андроника срывающимся голосом.
— О, я вижу!.. Вы знаете его!.. Андроника, умоляю вас, скажите мне, кто этот человек… чем он занимается… где находится в настоящее время… где я могу с ним встретиться?
— Не знаю!
— Нет, знаете!.. Он вам знаком, Андроника, и вы отказываетесь признаться в этом… и кому… мне! Может быть, одним-единственным словом вы могли бы навести меня на его след… возможно, на след Хаджины… и вы отказываетесь говорить!
— Анри д'Альбаре, — с твердостью ответила Андроника, — я ничего не знаю!.. Мне неизвестно, где находится этот капитан!.. Я не знаю Николая Старкоса!
Сказав это, она ушла, оставив молодого офицера в глубоком волнении. Но с этого дня все его попытки встретиться с Андроникой оказывались тщетными. Без сомнения, она покинула Хиос и возвратилась на материк. Анри д'Альбаре пришлось оставить всякую надежду ее разыскать.
Между тем кампания, предпринятая полковником Фавье, подходила к концу, не дав никаких результатов.
Дело в том, что в экспедиционном корпусе вскоре началось дезертирство. Невзирая на уговоры офицеров, солдаты дезертировали и, садясь на корабли, отплывали с острова. Артиллеристы, в которых Фавье был совершенно уверен, бросали свои орудия. Перед лицом такого упадка дисциплины, охватившего даже лучших людей, опускались руки!
Пришлось снять осаду и вернуться в Сиру, откуда была начата эта злосчастная экспедиция. Здесь в награду за его героическую борьбу Фавье ожидали упреки и самая черная неблагодарность.
Что касается Анри д'Альбаре, то он принял решение покинуть остров Хиос вместе со своим командиром. Но в каком месте Архипелага продолжит он свои розыски? Он пока не знал этого, как вдруг непредвиденное событие положило конец его колебаниям.
Накануне отплытия в Грецию почта доставила ему письмо.
Это письмо, со штампом Коринфа, адресованное капитану Анри д'Альбаре, содержало лишь следующее сообщение:
«В командовании корвета „Сифанта“, приписанного к порту Корфу, имеется вакантное место. Не угодно ли будет капитану Анри д'Альбаре занять его и продолжить кампанию против Сакратифа и пиратов Архипелага?
В начале марта «Сифанта» подойдет к мысу Анапомера, в северной части острова, и шлюпка корвета будет постоянно находиться в бухте Ора, у основания мыса.
Пусть капитан Анри д'Альбаре поступит так, как ему подсказывает чувство долга».
Подписи не было. Почерк был незнакомый. Ничто не могло подсказать молодому офицеру, от кого это письмо.
Во всяком случае, в нем содержалось известие о корвете, о котором долгое время ничего не было слышно. Анри д'Альбаре представлялся случай вернуться к профессии моряка. Он получал возможность преследовать Сакратифа и, если удастся, избавить от него Архипелаг; вместе с тем появлялась надежда — и это не осталось без влияния на его решение — встретить в этих морях Николая Старкоса и его саколеву.
Анри д'Альбаре немедленно решил принять предложение, сделанное ему в загадочном письме. Он распростился с полковником Фавье, отплывающим в Сиру, затем, наняв легкое судно, направился к северной оконечности острова.
Плавание не могло длиться долго, особенно в условиях юго-западного ветра, дувшего с суши. Судно миновало порт Колокинту между островом Аноссаи и мысом Пампака. Пройдя этот мыс, оно направилось к мысу Ора и двинулось вдоль берега, с намерением войти в бухту того же названия.
Первого марта, после полудня, Анри д'Альбаре высадился в этой бухте.
У подножья скалы его ожидала стоявшая на якоре шлюпка. В открытом море в дрейфе лежал корвет.
— Я капитан Анри д'Альбаре, — сказал молодой офицер рулевому, командовавшему шлюпкой.
— Угодно ли капитану д'Альбаре отправиться на корвет? — осведомился тот.
— Без промедления.
Шлюпка отчалила. Движимая тремя парами весел, она быстро покрыла расстояние в одну милю, отделявшее ее от корвета.
Едва Анри д'Альбаре показался на борту «Сифанты», послышался продолжительный свисток, затем один за другим прогремели три пушечных выстрела. В момент, когда молодой офицер ступил на палубу, весь экипаж, выстроенный как на параде, отдал ему честь, а на гафеле бизань-мачты взвился корфиотский флаг.
Помощник командира «Сифанты» выступил вперед и зычным голосом, отчетливо прозвучавшим в тишине, проговорил:
— Офицеры и матросы «Сифанты» счастливы приветствовать на корвете своего командира, Анри д'Альбаре!
10. КАМПАНИЯ В АРХИПЕЛАГЕ
«Сифанта» — корвет второго ранга — насчитывала в своей батарее двадцать две двадцатичетырехфунтовых пушки, а на палубе, хотя в то время это было необычным для кораблей ее типа, шесть двенадцатифунтовых каронад. Гордо выдававшийся вперед форштевень и изящная корма, высокая надводная часть корпуса, позволяли ей соперничать с лучшими кораблями своего времени. Без труда развивая самую большую скорость, «Сифанта», имевшая плавную бортовую качку, как и все хорошие парусники, отлично шла в крутой бейдевинд и при свежем ветре могла идти под всеми незарифленными парусами, вплоть до бом-брамселей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
 сантехника в чехове магазины 

 напольная плитка 50х50