https://www.dushevoi.ru/products/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Павлушенька, ты человек отпетый, поразговаривай с ним, пожалуйста.
Павел Сергеевич. Это вы что же, молодой человек, все наше семейство в полном ансамбле за нос водили! Почему это свадьбы не будет?
Автоном Сигизмундович. Вы со мной разговаривать так не смеете.
Павел Сергеевич. Не смею? А если я с третьим интернацио­налом на «ты» разговариваю, что тогда?
Автоном Сигизмундович. Пропал. Сейчас арестует.
Павел Сергеевич. Да вы знаете ли, что я во время октябрь­ской революции в подполье работал, а вы говорите – не смеете.
Автоном Сигизмундович. Кончено, расстреляет.
Павел Сергеевич. Я, может быть, председатель… домового комитета. Вождь!
Автоном Сигизмундович. Простите, товарищи, но я…
Павел Сергеевич. Силянс! Я человек партийный! (От стра­ха садится на стул.)
Явление двенадцатое
Те же, Степан Степанович и Фелицата Гордеевна с цветами.
Фелицата Гордеевна. Христос воскресе, Автоном Сигизмун­дович. Не обращайте внимания на то, что я вас целую, пото­му что у меня на душе, как на Пасху.
Степан Степанович. Простите, что я не справляюсь о вашем здоровье, но интерес отечества прежде всего.
Явление тринадцатое
Те же и Ильинкин с женой.
Ильинкин. Господа, я вас умоляю, что Михаил Александрович это не утка?
Фелицата Гордеевна. Послушайте, как же можно так неприлично спрашивать.
Явление четырнадцатое
Те же и Зотик Францевич Зархин, Ариадна Павлиновна Зархина, барышни Зархины – Тося и Сюся.
Ариадна Павлиновна. Подумайте, какие эти большевики са­монадеянные, сейчас я с мужем иду по улице, а милицио­нер стоит на углу и делает вид, как будто бы ничего не слу­чилось.
Явление пятнадцатое
Те же и Наркис Смарагдович Крантик.
Наркис Смарагдович. Скажите, что, тринадцать на восемна­дцать будет изящно?
Зотик Францевич. Какие тринадцать на восемнадцать?
Наркис Смарагдович. Видите, я думал запечатлеть.
Степан Степанович. Что запечатлеть?
Наркис Смарагдович. Ренессанс.
Ильинкин. Какой ренессанс?
Наркис Смарагдович. Возрождение… нашей многострадальной родины. А так как это событие должно взволновать всю Россию, я и выбрал кабинетный размер тринадцать на восемнадцать. Узнав, что их императорское высочество на­ходится здесь…
Павел Сергеевич. Как высочество? Как здесь?
Наркис Смарагдович. Спокойно, снимаю.
Автоном Сигизмундович. Держите его! Держите! Агафангел!
Явление шестнадцатое
Те же и Агафангел.
Агафангел. Я здесь, ваше превосходительство.
Автоном Сигизмундович. Занимай все выходы. (Встает у двери с револьвером.)
Голоса. Что случилось?
– В чем дело?
– Что такое?
Автоном Сигизмундович. Господа, нас подслушали!
Ариадна Павлиновна. Кто подслушал?
Автоном Сигизмундович. Вот коммунисты.
Все. Коммунисты?!
Фелицата Гордеевна. Спасайся, кто может!
Все устремляются к выходу.
Агафангел. Стой, застрелю, всех застрелю.
Степан Степанович. Караул! Нас окружили.
Наркис Смарагдович. По-моему, этих коммунистов не более одного человека.
Надежда Петровна. Господа хорошие, не губите православного человека. Автоном Сигизмундович, он только с одной стороны коммунист, а с другой с…
Павел Сергеевич. А с другой я даже совсем ничего подобно­го. (Встает и кланяется. К заду его приклеился портрет Николая.)
Зотик Францевич. Необходимо выяснить его настоящее лицо.
Тося Зархина. Папочка, у него их два.
Зотик Францевич. Как – два?
Тося Зархина. Мне, папочка, право, очень неловко, но только у него какое-то лицо сзади.
Все. Где?
Тося Зархина. Вот.
Автоном Сигизмундович. Ну-ка, нагнитесь, молодой чело­век. Боже мой! Смирно!
Павел Сергеевич. Маменька, чье у меня лицо, мое?
Автоном Сигизмундович. Нет, наше.
Анатолий. Милостивые государи, они приближаются, они приближаются.
Агафангел. Ваше превосходительство, – едут.
Все. Приближаются, приближаются.
– Становитесь, господа, становитесь.
– Тише, идут.
Явление семнадцатое
Те же, Настя, Олимп Валерианович, Валериан Олимпович.
Автоном Сигизмундович. Музыка, туш! Ура! Ура! Ура!
Все. Урррра!!!
Настя. Вот это свадьба, я понимаю.
Все. Уррра!
Когда «ура» замолкает, слышен чей-то протяжный стон.
Голоса. Вы слышали?
– Что это такое?
– Что это такое?
Олимп Валерианович. Господа, господа, возможно, что это ликует народ!
Ариадна Павлиновна. Неужели народ узнал?
Олимп Валерианович. Конечно, узнал. Зачем бы он стал кри­чать «ура»?
Зотик Францевич. А вы уверены, что это было «ура»?
Олимп Валерианович. Я ясно слышал.
Степан Степанович. Значит, народ с нами. Ура!
Все. Ура!
Олимп Валерианович. Теперь слушайте.
Голос Ивана Ивановича. Караул!
Зотик Францевич. Вы слышали?
Автоном Сигизмундович. Нет, а вы?
Зотик Францевич. Тоже нет.
Степан Степанович. Попробуем еще раз.
Все. Уррра-а-а!
Олимп Валерианович. Слушайте.
Автоном Сигизмундович. Народ безмолвствует.
Настя. Не дай бог опять закричит.
Павел Сергеевич. Женщины и мужчины и даже дети, обра­тите внимание, какой перед вами ужасный герой! Женщины и мужчины и даже дети, эта дамочка метит на русский пре­стол, но она взойдет на него только через мой отрешенный от жизни труп. Я заявляю вам это совершенно официально.
Степан Степанович. Что он говорит? Он сумасшедший! Ваше высочество, он сумасшедший.
Павел Сергеевич. Товарищи! За что мы боролись, за что мы падали жертвами на красных полях сражений, мы – рабо­чие от сохи и председатели домового комитета. Женщины и мужчины и даже дети, я отказываюсь, я совершенно герои­чески отказываюсь присягать этому строю генералов, попов и помещиков.
Ильинкина. Не давайте ему говорить. Заставьте его молчать.
Павел Сергеевич. Товарищи! Нас никто не может заставить молчать об этом. Мы всегда, как один человек, только и бу­дем, что говорить о генералах, попах и помещиках, потому что в этом наша идея, наша святая идея фикс. Женщины и муж­чины и даже дети, вам не удастся задушить революцию, пока существуем мы… Я и моя мамаша. Вы не думайте, что я толь­ко ее не боюсь. Ничего подобного. Давайте поедемте в Анг­лию, я и английской королевы не испугаюсь. Я самому царю могу прочитать нотацию. Вы думаете, если они далеко, так они упасутся от этого. Я, товарищи, расстоянием не стесняюсь. Я сейчас всем царям скажу, всем – английскому, итальянскому, турецкому и французскому. Цари, – мамаша, что сейчас будет, – цари… вы мерзавцы!
Голоса. Арестуйте его!
– Арестуйте!
Ильинкин. Господа, это заговор, его необходимо арестовать.
Настя. Не трожьте его, он выпивши.
Павел Сергеевич. Выпивши? Кто выпивши? Я выпивши? Я могу на любого человека дыхнуть, я безо всякого запаха. В том-то и дело, товарищи, что я совершенно трезвый. В том-то и дело, что я трезвый на это способен. И я прошу зафиксировать эти слова, которые я буду сейчас говорить, потому что за эти сло­ва я могу получить повышение в жизни. Ваше императорское высочество! Вы… сукина дочь.
Все. А-а-а-а-ах!!!
Настя. От такого же слышу.
Автоном Сигизмундович. Солдаты!
Агафангел. Я здесь, ваше превосходительство.
Автоном Сигизмундович. Возьмите его! Хватайте его! Вяжите!
Павел Сергеевич. Многоуважаемые товарищи, это наша ку­харка!
Автоном Сигизмундович. Молчать!
Павел Сергеевич. Честное слово, кухарка. Она мне носки сти­рала и даже котлеты жарила. Ей-богу!
Олимп Валерианович.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 купить водонагреватель накопительный электрический недорого в Москве 

 Альма Керамика Агора