https://www.dushevoi.ru/products/kuhonnye-mojki/rakoviny-dlya-kuhni/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они же за аренду бабки платят…
Следователи вышли из спорткомплекса, взяли в ближайшем пивном ларьке пива, потому что водки не было, и сели на случайную скамейку.
— Ну, чего хорошего раздобыл? — спросил Грибов, разливая пиво в одноразовые стаканчики.
— Семечек стакан. Соленых. Как раз под пиво, — вытащил Григорьев кулек бабкиных семечек. Которые получил вместо свидетельских показаний.
— А кроме семечек?
— Все то же самое. Никто ничего не видел, не слышал, не знает и никого ни в чем не подозревает. А если видел, слышал или подозревает, то предпочитает молчать. В общем, тишь да гладь, как в пионерском лагере после совместной пионеров с пионервожатыми ночной оргии. Никаких, кроме патриотических речевок, салютов и кристально честных глаз, показаний. Номеров машины нет, марки — нет, цвета — нет, примет водителя — нет. Пустота.
— Понятно.
— А что у тебя?
— Эксперты дали заключение по письму.
— И что?
— И ничего. Бумага стандартная, наиболее ходового сорта. Текст набран на компьютере. Распечатан на лазерном принтере, не имеющем никаких характерных дефектов. Отпечатков пальцев, присутствия случайных химических веществ, специфических сминаний либо других повреждений на бумаге не обнаружено. Текст без орфографических и лингвистических особенностей. Все стерильно. Такое впечатление, что преступник работал в водолазном скафандре.
— Печально.
— Не весело. Звонил генералу. С верхов потянуло сквозняком. То ли кто-то что-то узнал, то ли кому-то о чем-то шепнули. Звонили генералу, щупали его за вымя.
— А генерал?
— Что генерал. Сказал, что что-то такое слышал, но сделать ничего не может. По причине отсутствия заявления от потерпевшей стороны.
— Теперь они надавят на потерпевшую сторону…
— Уже надавили. На отца. Через знакомых.
— И что он?
— Пока ничего. Держится. Бьется в истерике. Твердит, что не позволит убить свою дочь. Что разберется сам.
— Ну да, с нашей помощью.
— Скорее с нашим соучастием.
— Скажешь тоже!
— Не скажу, а так и есть! Если с позиций формального служебного расследования. Сокрытие оперативно значимой информации. Ведение несанкционированного следствия. Использование служебного положения в корыстных целях. Опять же порочащий высокое звание российского милиционера морально-политический облик, недисциплинированность и…
— И половая распущенность отдельных представителей офицерского состава, выражающаяся в волочении нижней части мундира за каждой встретившейся на пути юбкой…
— Да ладно ты. Я же серьезно. Влипнем мы, Сашка, с этим делом. Помяни мое слово. Ложками дерьмо хлебать будем. До изжоги.
— Ну, значит, будем. Из одной чашки вместе с генералом.
— Генералам из чашек младшего офицерского состава хлебать не положено. Им другую посуду сервируют. В другом месте. С другим содержимым. Как говорится, богу — богово, а кесарю — сечение. Короче, нас по шапке. А его максимум на пенсию. Персональную.
— Ну и ладно. В случае чего к тому же банкиру в охранники наймемся. Он хоть платить нормально будет. Не только на хлеб и пиво. Тем более что теперь поздно из-за стола проситься. Когда по тарелкам разлито. Все уже было: и злоупотребление, и сокрытие, и использование. Бери ложку и черпай…
— И что ты теперь предлагаешь делать?
— Ждать.
— Чего ждать? Отставки?
— Следующего хода преступников. Должны же они как-то проявить себя. Не для того же они девочку похитили, чтобы удочерить.
— А если ее уже нет? Если допустить, что они как-нибудь случайно, не рассчитав, ее убили, испугались и, испугавшись, ударились в бега.
— Случайно? Нет, вряд ли. Непохожи они на маньяков, действующих спонтанно. Вон как все рассчитали. Без единого выстрела! И свидетеля! Подъехали, обрызгали, подсадили и уехали. Такое маньяку не придумать. Тут незамутненную сообразилку надо иметь.
Нет, не пойдут они на убийство. Убыточно оно. Им выкуп нужен за девочку. Миллион баксов — если за живую. За мертвую им гроша ломаного не дадут. Разве только «вышку».
— А кто может знать, живая она или нет? Иногда, чтобы не возиться, заложников убивают сразу, а потом требуют выкуп. Как за живых и здоровых.
— Но ведь все равно требуют. Все равно как-то проявляют себя. Уверен, от денег они не откажутся в любом случае. Иначе зачем было огород городить? Тем более что…
— Что? Ты кого-то подозреваешь?
— Нет, никого конкретно. Но меня не покидает ощущение, что преступники — кто-то из близких. Из близких к семье банкира. По крайней мере, из их среды. Слишком хорошо они знают привычки потерпевших. И финансовое состояние банка. Ведь миллион запросили. Ни больше ни меньше.
— Может быть.
— В общем, так. Пока преступники не вынырнули, будем отрабатывать подступы. Ты — работников и клиентов банка. Тех, кто осведомлен о его финансовых возможностях. Кто не получил требуемых ссуд или, наоборот, получил их слишком легко.
Кто раньше конфликтовал с потерпевшим. Угрожал ему. Или имеет основания для мести.
Но в первую очередь всех, кто был уволен в течение последнего года по его прямому указанию. То есть тех, кто имеет на него зуб и имеет полную информацию по банку и его семейному положению.
А я займусь его и его жены друзьями. И криминальной «крышей», которая прикрывает банк. Может, у них там на предмет деления денег конфликт вышел. И еще родным отцом девочки. Который не хотел прощать ее матери измены.
О'кей, как говорят американцы.
— Якши, как отвечают наши восточные братья.
Глава 10
Жена банкира снова плакала. Она плакала уже три дня подряд, если не считать коротких перерывов. В перерывах она рыдала навзрыд.
Сейчас жена банкира плакала по поводу того, что преступник наконец объявился. Что он позвонил и выдвинул новый ультиматум.
Следователи сидели рядом и пытались задать вопросы. Работа у них такая — задавать вопросы. Несмотря ни на что, задавать вопросы.
— Когда это случилось?
— Четыре часа назад.
— А почему вы не позвонили нам? Сразу не позвонили…
— Я не могла. Я плакала.
— А потом?
— Потом я тоже плакала.
— Плакала, — подтвердил муж, — я еле добился от нее правды. И сообщил вам.
— Когда он обещал позвонить в следующий раз?
— Сегодня или завтра.
— А точнее?
— Он не сказал. Он только сказал, что позвонит. И чтобы я никуда не уходила. И ждала…
— Почему вы не включили магнитофон? Как я вас просил.
— Я забыла. Я растерялась.
Все как всегда — растерялась, забыла, не подумала, хотела как лучше, а получилось как хуже…
— Постарайтесь вспомнить весь разговор. Дословно. И все, что было до разговора. Где вы находились, что делали.
— Я была в спальне. Услышала звонок. Подняла трубку. Он сказал: «Вас еще интересует жизнь вашей дочери? Тогда ждите моего звонка. Сегодня. Или завтра».
— Все?
— Все. Нет, не все. Еще он сказал, что с дочерью все в порядке… Пока… И женщина снова разрыдалась.
— Успокойте ее, — попросил Грибов.
Муж подхватил жену под руки и чуть не волоком повел в спальню.
— И что будем делать? — спросил Григорьев.
— Ждать, — ответил Грибов, — снова ждать… Больше ничего не остается.
— Ты хочешь сказать, что сегодня мы отсюда не уйдем?
— Сегодня нет. И завтра — нет. И послезавтра… До тех пор пока он не позвонит — нет! Можешь считать, что мы стали невыездные.
Нельзя больше это дело пускать на самотек. Еще один прокол — и полетят головы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
 керми 

 плитка на пол в ванную