https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наши с тобой головы…
— Переходим на казарменное положение?
— На казарменное. Если эти апартаменты можно назвать казармой. А эти кожаные диваны койкой.
— Казармой можно назвать любое помещение, где отдельного человеческого индивида заставляют находиться круглые сутки наедине с другими однополыми ему индивидами, по той причине лишая его положенной ему личной жизни.
— Кем положенной?
— Матушкой-природой положенной.
— А ты кисель с бромом пей. Глядишь, тогда мать-природа подуспокоится.
В гостиную вернулся хозяин.
— Тут такое дело, — сказал Грибов, — нам придется остаться у вас дома. В интересах дела.
— Мы вас не очень стесним? — с надеждой в голосе спросил Григорьев.
— Нет. Нисколько. Тем более что ваш товарищ сказал, что вам «придется» остаться.
— Но я очень громко храплю, — предупредил Григорьев, — и иногда разговариваю во сне. В нецензурной форме.
— Это не страшно. Мы с женой будем спать в дальней спальне. Так что можете не беспокоиться.
— А он не за вас беспокоится. Он за мать беспокоится. Природу, — хмыкнул Грибов.
Григорьев недовольно зыркнул в сторону напарника. И очень вежливо спросил у хозяина:
— Скажите, у вас есть другой телефон? Который не здесь?
— Есть. На кухне. А зачем вам второй…
— Позвонить. Предупредить, что я задерживаюсь. По не зависящим от меня обстоятельствам…
— Кому позвонить? — ехидно спросил Грибов.
— Тому, кому надо позвонить!
— Передавай привет. Тому, кому надо… позвонить.
Глава 11
Последующую ночь следователи провели в засаде. В очень комфортной засаде. Каких раньше не случалось. Вместо случайного заплеванного, умоченного и угаженного подъезда с засаленными до полной непрозрачности окнами, твердыми, как рука чекиста, и холодными, как его же голова, ступенями под седалищем они утопали в мягких кожаных креслах. И лениво жевали бутерброды с красной рыбой и аналогичного цвета икрой, предложенные хозяином дома. С тоской вспоминая о неизбежных в будущем, завернутых в случайную газету чернохлебно-ливерноколбасных бутербродах и теплой и вонючей, как то, чем обильно спрыснули подъезд, минералке.
— Вы уж простите, — принес извинения банкир, вкатив в комнату сервированный по всем правилам столик. — Нам сейчас не до разносолов Приходится обходиться тем, что есть.
— Ничего, не впервой. Мы, знаете, с детства привычны к спартанской пище, — успокоили его следователи.
— Ну, тогда я вас оставлю.
— Конечно, конечно…
После предложенного скромного ужина следователи продолжили несение службы. Григорьев, развалившись в кресле, лениво перелистывал подшивку каких-то не самого идеологически выдержанного содержания журналов. Грибов смотрел боевик, часто убыстряя изображение. Или замедляя. Или стопоря на понравившемся кадре Или отматывая назад.
— Хорошо живут ребята, — вздыхал он. И, изменяя голос, декламировал:
— «Вы можете сохранять молчание, можете настаивать на предоставлении адвоката…»
На экране, чуть запаздывая, главный герой с бляхой полицейского повторял те же самые фразы: «Вы можете сохранять молчание…»
— У нас бы, пока мы эту фразу проговаривали, семь раз по морде настучали. И бляху отобрали…
В это время Григорьев внимательно рассматривал очередную рекламную картинку. С голыми девицами, окружившими бравого шерифа.
— Слышь, что ли?
— А? Что?
— Я говорю, хорошо живут коллеги.
— Это точно. Живут хорошо. Можно сказать, окруженные всяческой заботой государства, — вздохнул он, стуча пальцем по картинке. — Позавидовать можно. Если бы у нас так заботились о личном составе, я бы согласился…
Его сожаления прервал резко и неожиданно прозвучавший телефонный звонок. Оба следователя одновременно дернулись к трубке. И оба и одновременно замерли.
— Нет, — показал Грибов, — пусть говорят они.
Телефон продолжал звонить.
— Да возьмите же наконец трубку! — что есть силы крикнул Грибов. И показал глазами на магнитофон.
Трубку подняла жена.
— Я слушаю, — сказала она, — кого?
— Это вас! — крикнула она из спальни.
— Кого нас? — не понял Грибов.
— Не знаю. Но кого-то из вас.
— Але, — игриво произнес Григорьев, срывая с рычагов трубку.
— Ты что, охренел? — зашипел Грибов. — Это же разрабатываемый телефон! Это же…
Григорьев быстро прикрыл ладонью микрофон.
— Ну, срочное же дело. Можно сказать — вопрос жизни и смерти. И снова снял ладонь с трубки.
— Да, это именно он и слушает… А вы Катя?.. Я так и понял… Здравствуйте, Маша… Да… Да… Конечно…
С превеликим моим удовольствием. Когда — сказать не могу. Но как только — так непременно…
Ну зачем же «прощайте»? Зачем так грустно? Лучше до свидания. Надеюсь, до очень скорого свидания.
— Прекращай! — показал, скрестив руки, Грибов.
— Да…Да…
Не дают поговорить… Секретарь не дает… Ну что вы такое говорите! Какая красавица. Ни рожи ни кожи. Смотреть не на что… Ну что вы! Я вам точно говорю. Ни один нормальный мужик на нее не позарится…
И с совершенно ехидной рожей взглянул на напарника.
— Ты что, не мог дать номер мобильного телефона? — возмутился Грибов.
— Ну да! Скажешь тоже. Его наши слушают. А дело, сам понимаешь, конфиденциальное…
И снова открыл трубку.
— Да, я всегда занят. Увы. Такая работа. Даже невозможно поговорить с тем, с кем хочется поговорить. Так клиенты наседают. Просто спасу нет…
Грибов настойчиво постучал по циферблату наручных часов.
— Время! Время!
Григорьев выставил указательный палец. И провел им поперек горла.
— Ну минуту! Всего одну минуту! Ну зарез!
— Нет! — покачал головой Грибов.
— Тогда давайте сделаем так, — проворковал Григорьев. — Вы мне все-таки дадите свой номер, а я, как закончу презентацию, сразу вам перезвоню. Хорошо? — и нетерпеливо защелкал пальцами, требуя ручку.
— На! Подавись! — тихо сказал Грибов, передавая ручку и бумагу.
— Вот и хорошо… Обязательно… Непременно… Секретарше? Конечно, передам. Только она все равно ничего не поймет. Она у нас девушка без фантазии. И без юмора. Просто мужик какой-то. Но хуже бабы.
До встречи.
И, облегченно вздохнув, положил трубку.
— Ну? — требовательно спросил
Грибов.
— Что «ну»? Информатор звонил. Может дать очень ценные сведения.
— А может не дать… — съехидничал Грибов.
— А может не дать… Но обычно столковываемся.
И тут же снова зазвонил телефон. Скорее подчиняясь инстинкту, чем разуму, Григорьев схватил трубку. И поднес ее к растянувшемуся в сладкой улыбке рту.
Но тут же стиснул зубы и лихорадочно замотал головой.
— Он? — напряженным шепотом спросил Грибов.
— Он! — быстро закивал Григорьев.
— Черт!
Не разбирая дороги, переворачивая на ходу стулья и срывая портьеры, Грибов рванулся в сторону спальни.
— Телефон! — хриплым шепотом заорал он. — Возьмите трубку!
— Я слушаю, — тихо сказала жена. Грибов включил магнитофон на запись.
— Это я, — сказал голос, — узнаешь?
— Где моя дочь?! Где Света? Если вы не вернете мне мою дочь… — что есть силы заорала женщина.
Оттолкнув мужа, Грибов обхватил и аккуратно, но сильно сжал голову женщины. Развернул ее лицом к себе. И очень медленно покачал головой.
— Спокойно! — показал он губами. — Спокойно!!
Женщина испуганно взглянула на него. И взяла себя в руки.
— Требуйте дочь! — тихо сказал Грибов. — Дочь!
— Где моя дочь? Я хочу услышать ее голос, — напряженно потребовала женщина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
 https://sdvk.ru/Smesiteli/Dlya_kuhni/Grohe/ 

 метлахская плитка