https://www.dushevoi.ru/products/podvesnye_unitazy/bezobodkovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как только прозвучала сирена, канадцы, эти здоровенные «шкафы», бросаются обнимать и целовать друг друга. Они радуются ничьей как большой победе.
И вот это-то ощущение канадцами ничьей как победы было нашей победой.
На следующий день газеты не без сарказма и не без издевки в адрес своих игроков писали о том, что игра показала, что профессионалы «могут играть с русскими на равных». Вот это была новость!
В Торонто мы проиграли. Крупно проиграли. Первый и третий периоды проиграли «под сухую», во втором была ничья – 1:1. Общий счет матча – 4:1 в пользу профессионалов.
Это не был чемпионат мира. Это не были Олимпийские игры. И если говорить о престиже, то результат значение имел скорее для ВХА, чем для нас. Хотя, безусловно, каждое поражение особой радости проигравшим не доставляет.
Каждая игра, каждая встреча – это нечто живое, подвижное, постоянно меняющееся. Один и тот же соперник может быть абсолютно разным вчера и сегодня. Каждая игра складывается из свойственных только ей закономерностей и причинно-следственных связей. Каждый спектакль играется по-сзоему. Один игрок, только лишь один-единстаениый игрок сегодня не в форме или, напротив, испытывает необыкновенное вдохновение – и совершенно иным выглядит звено. Чувство партнера, порой доведенное до какой-то точки телепатической связи, превращает команду в органическое целое. Точно так же, как отсутствие этого чувства мгновенно рассыпает даже, казалось бы, самый прочный союз.
После игры в Квебеке психологический климат в команде – во всяком случае по моим наблюдениям – был отмечен некоторым спадом напряжения. Спад этот увлек за собой, как мне казалось, и часть той морально-волевой сосредоточенности, тех ресурсов, которые, безусловно, не были в Квебеке исчерпаны. Я не хочу сказать, что ребята ходили по Квебеку и говорили каждому встречному, что они теперь закидают профессионалов шапками. От этого мы были еще очень далеки.
Но ничья, равная победе, заставила ребят поверить в свои силы, которые действительно были, но вот собрать их в один твердый кулак они не сумели.
В раздевалке тяжелая, гнетущая тишина. Все отлично понимают: играли неважно и особенно в обороне. Молчат потому, что после драки незачем махать кулаками и искать оправдания.
Мне важно сейчас другое. Мне важно найти в лице каждого из этих сильных и мужественных парней ответ на один-единственный вопрос: хватит ли мастерства и мужества до конца борьбы? До самого конца. И здесь и в Москве.
Во-первых, Саша Якушев. После сильной травмы в Квебеке он выстоял в течение всей игры и провел здесь великолепную атаку. Перевожу взгляд на Третьяка. Если бы не он, счет был бы астрономическим. Герой сегодняшнего матча, по единодушному мнению тренеров и игроков – он, Третьяк. Мастер высочайшего класса с тем особенным качеством, которое зовется стабильностью. Стабильно силен. С ним все ясно.
…Угол раздевалки ярко «освещен» фонарем, горящим под глазом Лебедева. На глаз страшно смотреть.
Это случилось во время третьего периода. Шайба ударила Лебедева в лицо и рассекла надбровье. Я коекак залепил рану лейкопластырем, хотел снять его с игры, но парень рвался в бой, и удержать его было невозможно.
Сейчас в раздевалке вместе с врачом сборной Канады накладываем ему один за другим семь швов.
Из тех элементов сегодняшнего поражения, которые идут со знаком плюс, – Лебедев для меня самый значительный.
Его прозвали Хилый. Обидное и недостойное прозвище. Может быть, появилось оно оттого, что он немногословен, скромен и тих. Слава и титулы ничего не из менили в этом добром, неброском характере. И может быть, в этом обидном прозвище, не столько от его физических данных, сколько от его пассивного отношения к атрибутам славы и успеха. От неприятия того внешнего, что в глазах некоторых наших ребят может служить оценкой сильного характера, сильной личности.
Юра существует как бы вне этого. Конечно, ему приятен успех и приятна известность, приятно само пребывание в элите сильнейших. Но все это не тот капитал, на проценты которого он собирается жить в будущем. В этом смысле он действительно «хилый». Надо сказать, что мне очень симпатичны такого рода «хилые». В своей жизни я не раз встречал их и старался именно их сделать своими друзьями. Их истинным капиталом будут совсем иные ценности, значения которых сегодня еще не осознают. Это прежде всего бесконечная честность, чувство долга, порядочность, которые и порождают в конце концов настоящее мужество.
Перед чемпионатом мира в Хельсинки его мучил радикулит. Он буквально ползком добирался на тренировку и просил меня и профессора Я. М. Коца сделать для него все возможное.
– Послушай, Алик, – говорил мне Всеволод Бобров, возглавлявший в тот год команду, и в голосе его я чувствовал колебание, – что все-таки делать с Лебедевым? Стоит ли мне его брать с собой в Хельсинки?
– Ты можешь на него полностью положиться. Мы с Коцом купируем приступы радикулита, и Юра уезжает вместе с ребятами. В Хельсинки дают знать о себе. рецидивы, но он выходит на игру. В матче с чехами получает травму. Одним взглядом, одной иронической улыбкой Юра обесценил все мои доводы и уже через день с травмированным бедром выходит на решающую встречу со шведами. И вот здесь, в Канаде, еще одна травма.
Он сидит, опустив голову.
– Ну что, человек хороший, здорово болит?
Отмахивается как от назойливой мухи:
– Пустяки.
Он не рисуется. И я это знаю. Сейчас этот покрасневший, отечный глаз с четырьмя швами над бровью действительно пустяки. Он и думать о нем забыл, как забыл в эту минуту о преследующих его травмах. Он не может забыть поражения. Он не может забыть и простить его себе. Ему стыдно за себя, за команду. Но, главное – за себя, хотя в этом матче он был одним из лучших. Но он вот такой и другим быть не может.
Время от времени поднимает голову, внимательно вслушиваясь в слова Бориса Павловича Кулагина.
– Это поражение, – обращаясь к притихшим ребятам, говорит тренер, – ни в коей мере нельзя отнести к случайному стечению обстоятельств. В поражение такого рода я вообще не верю. Скажу вам больше. Канадцы не случайно были так рады ничьей в Квебеке, счастливы, что ушли от поражения. Они ждали худшего, и худшее могло бы произойти, если бы мы не играли на 60 процентов своих возможностей. А играть с канадцами надо на 120 процентов своих возможностей. Я думаю, что теперь мы это поняли. Играем мы пока плохо. Особенно в обороне. Линия защиты рыхлая. Боремся за шайбу не до конца. Надо стараться выигрывать вбрасывание, чаще атаковать по всей линии площадки. Много тактических ошибок. Передачи и броски неточные. Все это исправить можно и нужно. И прежде всего необходимо собраться. Я этой собранности, страстности пока не вижу. По крайней мере у некоторых из вас…
Юра слушал тренера и мысленно уже был там, в Виннипеге, где нас ждала следующая игра и его знаменитый последний бросок…
В Виннипеге сразу же после ужина ребята собрались, чтобы потолковать с глазу на глаз. Капитан был предельно краток:
– В общем, так. Серию можно и нужно спасти. Но спасет ее только завтрашний выигрыш. Это должно быть ясно всем. Хватит, друзья, прохлаждаться. Мы приехали сюда не загорать, а работать.
Помолчал. Потом тихо добавил:
– Матч будет транслироваться в Москву напрямую.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
 https://sdvk.ru/Dushevie_ograzhdeniya/Vegas-Glass/ 

 керамическая плитка для ванной