Умеродинокий, забытый - как щенок, выброшенный
в помойку. Только бы еа день раньше - и потухающими глазами он
увидел бы гостинец, и возрадовался бы детским своим сердцем, и
без боли, без ужасающей тоски одиночества полетела бы ег одуша
к высокому небу.
Сазонка плакал, впиваясь руками в свои пышные волосы и
катаясь по земле. Плакал и, подымая руки к небу жалко
оправдывался:
- Господи! Да разве мы не люди?
И прямо рассеченной губой он упал на землю - и затих в
порыве немого горя. Лицо его мягко и нежно щекотала молодая
трава; густой, успокаивающий запах подымался от сырой земли, и
была в ней могучая сила и страстный призыв к жизни. Как
вековечная мать, земля принимала в свои объятия грешного сына и
теплом, любовью и надеждой поила его страдающее сердце.
А далеко в городе нестройно гудели веселые праздничные
колокола.
1901 г.
1 2 3
в помойку. Только бы еа день раньше - и потухающими глазами он
увидел бы гостинец, и возрадовался бы детским своим сердцем, и
без боли, без ужасающей тоски одиночества полетела бы ег одуша
к высокому небу.
Сазонка плакал, впиваясь руками в свои пышные волосы и
катаясь по земле. Плакал и, подымая руки к небу жалко
оправдывался:
- Господи! Да разве мы не люди?
И прямо рассеченной губой он упал на землю - и затих в
порыве немого горя. Лицо его мягко и нежно щекотала молодая
трава; густой, успокаивающий запах подымался от сырой земли, и
была в ней могучая сила и страстный призыв к жизни. Как
вековечная мать, земля принимала в свои объятия грешного сына и
теплом, любовью и надеждой поила его страдающее сердце.
А далеко в городе нестройно гудели веселые праздничные
колокола.
1901 г.
1 2 3