https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/110x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На многие из них я
пока не знаю точных ответов. Мое дело задать вопрос и ответ зафиксировать.
После офицеры третьей группы под руководством подполковника Кравцова
разберут, кто ошибался, а кто нет.
Диверсионная группа несет с собой две радиостанции типа Р-351М,
аппаратуру засекречивания, аппаратуру сверхскоростной передачи сигналов.
Сегодня ночью будет произведена массированная операция по ослеплению
радиолокационных станций 8-й гвардейской танковой Армии, против которой мы
сейчас действуем. Одновременно с этим будет произведен массовый ракетный и
авиационный удар по ее командным пунктам и скоплениям войск, и в ходе этого
удара будут высажены двадцать восемь первых диверсионных групп нашего
батальона. Группы имеют разные задачи и разный состав, от трех до сорока
человек. Во главе некоторых групп - сержанты, во главе других - офицеры.
В последующие ночи будет производиться выброска все новых групп. От трех
до восьми групп в ночь. Выброска производится в разных районах, с разных
маршрутов, с разных высот. Нас сегодня бросают со сверхмалой высоты.
Сверхмалая - это сто метров. У каждого из нас только по одному парашюту.
Раскрытие не свободное, а принудительное. Второй парашют на сверхмалой
высоте совсем не нужен.
5.
Страх животный видел в глазах людских? А я видел. Это когда на сверхмалой
высоте с принудительным раскрытием бросают. Всех нас перед полетом взвесили
вместе со всем, что на нас навешано. И сидим мы в самолете в соответствии с
нашим весом. Самый тяжелый должен выходить самым первым, а за ним чуть
менее тяжелый, и так до самого легкого. Так делается для того, чтобы более
тяжелые не влетели в купола более легких и не погасили бы их парашюты.
Первым пойдет большой скуластый радист. Фамилии его я не знаю. В группе у
него кличка Лысый Тарзан. Это большой угрюмый человечище. В группе есть и
потяжелее. Но его взвешивали вместе с радиостанцией, и оттого он самым
тяжелым получился, а потому и самым первым. Вслед за ним пойдет еще один
радист по кличке Брат Евлампий. Третьим по весу числится Чингисхан -
шифровальщик группы. У этих первых троих - очень сложный прыжок. Каждый
имеет с собой контейнер на длинном, метров в пятнадцать, леере. Каждый из
них прыгает, прижимая тяжелый контейнер к груди, и бросает его вниз после
раскрытия парашюта. Контейнер летит вместе с парашютистом, но на пятнадцать
метров ниже его. Контейнер ударяется о землю первым, после чего парашютист
становится как бы легче, и в последние доли секунды падения его скорость
несколько падает. Приземляется он прямо рядом с контейнером. От скорости и
от ветра парашютист немного сносится в сторону, почти никогда не падая на
свой контейнер. От этого, однако, не легче. И прыжок с контейнером - очень
рискованное занятие, особенно на сверхмалой высоте. Четвертым идет
заместитель командира группы старший сержант Дроздов. В группе он самый
большой. Кличка у него Кисть. Я смотрю на титаническую руку и понимаю, что
лучшей клички придумать было нельзя. Велик человек. Огромен.
Уродит же природа такое чудо! Вслед за Кистью пойдет командир группы
лейтенант Елисеев. Тоже огромен, хотя и не так, как его заместитель.
Лейтенанта по номеру группы называют: 43-1. Конечно, и у него кличка
какая-то есть, но разве в присутствии офицера кто-нибудь осмелится назвать
кличку другого офицера?
А вслед за командиром сидят богатырского вида, широкие, как шкафы,
рядовые диверсанты: Плетка, Вампир, Утюг, Николай Третий, Негатив, Шопен,
Карл де ля Дюшес. Меня они, конечно, тоже как-то между собой называют за
глаза, но официально у меня клички нет, только номер 43-К. Контроль,
значит.
В сорок третьей диверсионной группе я самый маленький и самый легкий.
Поэтому мне - покидать самолет последним. Но это не значит, что я сижу
самым последним. Наоборот, я у самого десантного люка. Тот, кто выходит
последним, - выпускающий. Выпускающий, стоя у самого люка, в самый
последний момент проверяет правильность выхода и в случае необходимости
имеет право в любой момент десантирование прекратить. Тяжелая работа у
выпускающего. Хотя бы потому, что сидит он в самом хвосте и лица всех
обращены к нему. Получается, что выпускающий как на сцене, все на него
смотрят. Куда я ни гляну, всюду глаза диверсантов на меня в упор смотрят.
Шальные глаза у всех. Нет, пожалуй, командир группы - исключение. Дремлет
спокойно. Расслаблен совсем. Но у всех остальных глаза с легким блеском
помешательства. Хорошо с трех тысяч прыгать! А тут только сто. Много всяких
хитростей придумано, чтобы страх заглушить, но куда же от него уйдешь? Тут
он, страх. С нами в обнимку сидит.
Уши заломило, самолет резко вниз пошел. Верхушки деревьев рядом мелькают.
Роль у меня плохая: у всех вытяжные тросики пристегнуты к центральному
лееру, лишь у меня он на груди покоится. Пропустив всех мимо себя, я в
последний момент должен свой тросик защелкнуть над своей головой. А если
промахнусь? А если сгоряча выйду, не успев его застегнуть? Открыть парашют
руками будет уже невозможно: земля рядом совсем несется. Я вдруг представил
себе, что валюсь вниз без парашюта, как кот, расставив лапы. Вот крику-то
будет! Я представляю свой предсмертный вой, и мне смешно. Диверсанты на
меня понимающе смотрят: истерика у проверяющего. А у меня не истерика. Мне
просто смешно.
Синяя лампа над грузовым люком нервно замигала.
- Встать! Наклонись!
Первый диверсант, Лысый Тарзан, наклонился, выставив для устойчивости
правую ногу вперед. Брат Евлампий своей тушей навалился на него. Третий
навалился на спину второго, и так вся группа, слившись воедино, ждет
сигнала. По сигналу задние напрут на передних, и вся группа почти
одновременно вылетит в широкий люк. Хорошо им. А меня никто толкать не
будет.
Гигантские створки люка, чуть шурша, разошлись в стороны. Морозом в лицо.
Ночь безлунная, но снег яркий, слепящий. Все как днем видно. Земля-вот она.
Кусты и пролески взбесились, диким галопом мимо несутся. ПОШЛИ! Братцы!
ПОШЛИ!!!
Хуже этого человечество ничего не придумало. Глаза сумасшедшие мимо меня
все сразу. Сирена кричит, как зверь умирающий. Рев ее уши рвет. Это чтоб
страх вглубь загнать. А лица перекошены. Каждый кричит страшное слово:
ПОШЛИ! Увернуться некуда. Напор сзади неотвратимый. Передние посыпались в
морозную мглу. Поток ветра каждого вверх ногами бросает. ПОШЛИ!!! А задние,
увлекаемые стадным инстинктом, тут же в черный снежный вихрь вылетают. Я
руку вверх бросил. Щелчок. И вылетаю в морозный мрак, где порядочные люди
не летают. Тут черти да ведьмы на помеле, да Витя Суворов с парашютом.
Все на сверхмалой высоте одновременно происходит: голова вниз, жаркий
мороз плетью-семихвосткой по роже, ноги вверх, жуткий рывок за шиворот,
ноги вниз, ветер за пазуху, под меховой жилет, удар по ногам, жесткими
парашютными стропами опять же по морде, а в перчатках и в рукавах по локоть
снег горячий и сразу таять начинает. Противно...
Парашюты в снег зарыли, какой-то гадостью вокруг посыпали. Это против
собак. Вся местная милиция, КГБ, части МВД, все сейчас тренируются. Все они
сейчас против наших несчастных групп брошены.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87
 магазины чешской сантехники в Москве 

 Керама Марацци Трокадеро