https://www.dushevoi.ru/products/shtorky-dlya-vann/iz-stekla/razdvignye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он ответил, что обе ему надоели, и спросил, не согласна ли она занять их место. Нет, ответила она, чтобы вызвать какие-то чувства у француженки, да еще южанки, он еще должен доказать, что он действительно настоящий мужчина. Дэвид ответил, что поедет в Канны, там наконец поест как следует, вернется, точно лев, и тогда держитесь все южанки.
Они нежно расцеловались, как подобает любимому постояльцу и brave femme,36 и Дэвид отправился принимать душ, бриться и переодеваться.
После разговора с мадам и душа он повеселел. «Интересно, что бы она сказала, узнав, что происходит на самом деле, — думал он. — После войны многое изменилось, и оба они, и мадам и месье, умели жить и старались идти в ногу с переменами. Мы для них — три постояльца и des gens tres bien.37 А почему бы и нет — доход приносим, не буяним. Русские сюда больше не приезжают, англичане беднеют потихоньку, немцы разорены, и тут появляемся мы, игнорируя заведенные порядки. Но кто знает, может быть, в этом и есть спасение всего побережья. Мы — первооткрыватели летнего сезона, а приезжать сюда летом по-прежнему считается сумасшествием». Он побрил одну щеку и взглянул на себя в зеркало. «Хоть ты и первооткрыватель, — подумал он, внимательно и с отвращением рассматривая в зеркале свои белые, почти серебристого цвета волосы, — но не настолько, чтобы брить лишь пол-лица».
От раздумий его отвлек гул мотора поднимающегося по отлогому склону автомобиля. Он услышал, как зашуршали по гравию колеса и машина остановилась.
В комнату вошла Кэтрин. На голове у нее был шарф, а лицо закрывали темные очки. Она сняла очки и поцеловала Дэвида. Он обнял ее и спросил:
— Ну, как ты?
— Неважно, — ответила она. — Слишком жарко. — Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. — Как хорошо дома.
Он вышел, приготовил коктейль «Том Коллинз» и принес его Кэтрин, которая только что приняла холодный душ. Она взяла высокий запотевший стакан, отпила немного и прижала стакан к гладкой темной коже живота. Потом коснулась стеклом груди и сделала еще глоток, снова прижала холодный стакан к животу.
— Чудесно, — сказала она.
Он поцеловал ее, и она повторила:
— О, как приятно. А я совсем забыла об этом. Почему бы нам не вспомнить все, а?
— Нет.
— И все-таки, — сказала она. — Я вовсе не намерена уступать тебя кому бы то ни было раньше времени. Это слишком глупо.
— Оденься и пойдем, — сказал Дэвид.
— Нет. Я хочу побыть с тобой, как раньше.
— Это как же?
— Сам знаешь. Как ты любишь.
— Как я люблю?
— А так.
— Осторожно, — сказал он.
— Ну, пожалуйста.
— Ладно.
— Помнишь, как это было впервые в Гро-дю-Руа?
— Раз ты хочешь…
— Спасибо, что не упрямишься, потому что…
— Молчи.
— Все как в Гро-дю-Руа, только еще лучше, потому что меня с тобой не было. Пожалуйста, не спеши, не спеши, не спеши…
— Да…
— Тебе хорошо?
— Да.
— Нет, правда?
— Да, раз тебе хорошо.
— О, мне очень хорошо, и тебе… и мне, пожалуйста, не спеши…
— Не буду.
— Да… Так. Пожалуйста, давай вместе. Пожалуйста…
Потом они лежали на простынях, и Кэтрин, касаясь его ступни кончиками пальцев загорелой ноги, оторвалась от его губ и спросила:
— Ты рад, что я вернулась?
— Ты, — произнес он. — Ты вернулась.
— А ты и не надеялся? Еще вчера все было кончено, и вот я снова с тобой. Ты счастлив?
— Да.
— Помнишь, когда-то я хотела лишь одного — побольше загореть. И вот я — самая смуглая в мире белая женщина.
— И самая белокурая. Ты такого же цвета, как бивни. Так мне всегда казалось. И кожа у тебя такая же гладкая.
— Я счастлива, и я хочу любить тебя, как раньше. Я не отдам тебя ей, ничего не оставив себе. С этим покончено.
— Ну, тут пока не все ясно, — сказал Дэвид. — Но тебе правда лучше, да?
— Правда, — ответила Кэтрин. — Нет больше удрученной, жалкой, страдающей Кэтрин.
— Ты снова славная и очаровательная.
— Все прекрасно, и все изменилось. И мы меняемся, — сказала Кэтрин. — Сегодня и завтра ты мой. Марите принадлежат следующие два дня. Боже, как я голодна. Первый раз за эту неделю я так хочу есть.
Во второй половине дня, после купания, Дэвид и Кэтрин поехали в Канны купить парижские газеты, а потом, перед тем как вернуться домой, сидели в кафе, читали и весело разговаривали.
Переодевшись, Дэвид нашел Мариту в баре за книгой. Это была его книга, которую она еще не читала.
— Хорошо поплавали? — спросила она.
— Да. Заплыли далеко-далеко.
— Ты нырял с камней?
— Нет.
— Очень рада, — сказала она. — Как Кэтрин?
— Лучше.
— Да. Она знает, чего хочет.
— Ты-то как? Все в порядке?
— Все хорошо. Вот читаю.
— Ну и как?
— Скажу послезавтра. Я читаю медленно, чтобы не закончить раньше времени.
— У вас что, сговор?
— Возможно. Но не беспокойся, я не изменила отношения к тебе и к твоей книге…
— Ладно, — сказал Дэвид. — Но мне очень не хватало тебя утром.
— Послезавтра, — сказала она. — И не волнуйся.
Глава двадцать первая
На следующий день, перенесясь в Африку, Дэвид почувствовал себя совсем скверно. Еще утром он понял, что потребность во сне не единственное, что отличает мальчика от мужчины. Первые три часа он чувствовал себя бодрее мужчин, но, когда он попросил у Джумы винтовку 303-го калибра, Джума только покачал головой. Он даже улыбнулся, а ведь Джума был лучшим другом Дэвида и сам научил его охотиться. «Вчера он предложил мне винтовку, — подумал Дэвид. — Но сегодня я чувствую себя куда лучше, чем вчера». Однако к десяти часам он уже понимал, что сегодня ему достанется и, пожалуй, даже больше, чем вчера. Рассчитывать, что он может охотиться наравне с отцом, было так же глупо, как если бы он дерзнул помериться с ним силами в рукопашной. И дело тут не только в том, что они взрослые. Они — профессиональные охотники. Вот почему Джума зря не тратил силы даже на улыбку. Они знали все, что делал слон, молча указывая друг другу на оставленные им следы, и, если прокладывать путь было особенно трудно, отец уступал это Джуме. Когда они остановились у ручья пополнить запасы воды, отец сказал:
— Продержись до конца дня, Дэви. Потом, когда они наконец выбрались из оврагов и стали подниматься по склону в сторону леса, следы слона повернули вправо, к старой, протоптанной стадом тропе. Отец и Джума остановились, что-то долго объясняя друг другу, и, поравнявшись с ними, он увидел, как Джума оглянулся назад на проделанный ими путь, а потом посмотрел на лежавший далеко впереди посреди пустынной местности островок каменистых холмов, так, точно мысленно прочерчивал азимут от островка к вершинам трех далеких голубых холмов на горизонте.
— Джума знает, куда идет, — объяснил отец. — Он и раньше догадывался, пока слон не свернул к оврагам. — Отец посмотрел назад, на овраги, через которые они пробирались весь день. — Добраться туда несложно, но придется подниматься в гору.
Они взбирались в гору до наступления темноты, а потом разбили еще один лагерь далеко от воды. Дэвид подстрелил из рогатки двух турачей из небольшой стаи, пересекавшей тропу перед самым закатом. Птицы гуськом, вразвалочку вышли на старую слоновую тропу, чтобы почистить перья, и когда голыш перебил хребет одной из птиц, она задергалась, забила крыльями, поднимая пыль, другая птица бросилась к ней и стала клевать ее. Дэвид взял еще один камень, натянул резинку, выстрелил и попал ей в ребра. Как только он подбежал к подбитым птицам, стая с шумом поднялась в воздух.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
 sdvk ru 

 Alma Ceramica Cler