https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya_rakoviny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– По-моему, нет.
Гильденстерн.
– Ты, наверно, ошибся.
Розенкранц.
– Вряд ли.
Пауза.
Гильденстерн.
– Честное слово, не представляю, как его втянуть в разговор.
В глубине сцены показывается Гамлет, который жестикулирует, как бы взвешивая «за» и «против» во время своего – нами не слышимого – монолога. Розенкранц и Гильденстерн наблюдают за ним.
Розенкранц.
– Ну, можем сказать, что воспользовались случаем… повидать его… Это и вправду вышло случайно… по-моему… По-моему, надо напрямик, без церемоний… как мужчина с мужчиной… По старой дружбе… Например: слушай, старина, что все это значит?.. В этом духе… по-моему. Прямой, непринужденный подход. Да, именно так… по-приятельски… Этот случай надо хватать, я считаю… если мое мнение, конечно, учитывается… Дареному коню можно и в глаза заглянуть… И так далее. (Делает шаг в сторону Гамлета, но нервы его сдают, и он возвращается.) Благоговение, вот что нам мешает. Перед голубой кровью. Как доходит до дела, всегда пасуем…
Входит Офелия, представляющая в единственном числе нечто вроде религиозной процессии.
Гамлет
Мой грех в своих молитвах вспомни, нимфа.
Услышав его голос, Офелия останавливается; он берет ее за руку и притягивает к себе.
Офелия.
Мой добрый принц,
Как поживали вы все это время?
Гамлет.
Благодарю вас; сносно, сносно, сносно.
Переговариваясь, они исчезают за кулисами.
Розенкранц.
– Вроде как в городском парке.
Гильденстерн.
– Да, выразительно. Ну, так как насчет твоего непринужденного подхода? Могло произвести сильное впечатление. Если я еще имею право на личное мнение – сядь и заткнись. Хватит твоих фантазий.
Розенкранц (почти в слезах).
– Это невыносимо!
Появляется женская фигура в королевском одеянии. Розенкранц подкрадывается к ней сзади, закрывает глаза ладонями и – с отчаянной фамильярностью:
– Угадай, кто?!
Актер (появляясь из дальнего угла сцены).
– Альфред!
Розенкранц опускает руки и быстро оборачивается. Оказывается, он обнимал Альфреда, одетого в женское платье и в парике блондинки. Актер все еще стоит в углу сцены. Розенкранц подходит к нему. Они стоят нос к носу.
Розенкранц.
– Виноват.
Актер автоматически поднимает правую ногу. Розенкранц наклоняется и кладет руку на пол в этом месте. Актер опускает ногу. Розенкранц вскрикивает и отскакивает.
Актер.
– Прошу прощения.
Гильденстерн (K Розенкранцу).
– Что он сделал?
Актер.
– Топнул ногой.
Розенкранц.
– Моя рука была на полу.
Гильденстерн.
– Ты сунул свою руку под его ногу?
Розенкранц.
– Я…
Гильденстерн.
– Зачем?
Розенкранц.
– Я думал… (Вцепляется в Гильденстерна.) Не оставляй меня!
Он порывается к выходу; оттуда появляется актер в одежде короля. Розенкранц бросается в другую сторону; оттуда выходят два актера в плащах. Розенкранц совершает еще одну попытку, но навстречу появляется еще один актер, и Розенкранц замирает посреди сцены, 1-й актер устало хлопает в ладоши.
Актер.
– За дело! Времени маловато.
Гильденстерн.
– Что происходит?
Актер.
– Генеральная репетиция. А теперь, если вы не возражаете, отойдите чуть-чуть в сторонку… так… хорошо. (К актерам.) Все готовы? (К Розенкранцу и Гильденстерну.) Мы все время работаем в одних и тех же костюмах, и они, знаете, часто забывают, кого именно надо играть… Альфред! Перестань ковырять в носу. Королевы совершают это… умственным путем… Это у них наследственное. Отлично. Тишина. Поехали!
Актер-король.
Уж тридцать раз как колесница Феба…
Актер (вскакивая, со злостью.)
– Нет, нет, нет! Начинай с пантомимы, понял? Ваше трепаное величество! (К Розенкранцу и Гильденстерну.) Они немножко не в форме, но когда они начнут умирать, то будут бесподобны. Смерть вызывает у них вдохновение.
Гильденстерн.
– Очень мило с их стороны.
Актер.
– Ничего нет более неубедительного, чем неубедительная смерть.
Гильденстерн.
– Бесспорно.
Актер хлопает в ладоши.
Актер.
– Акт первый – пошли!
Пантомима. Тихая мелодия флейты. Актер-король и актер-королева обнимаются. Она становится на колени и о чем-то молит его. Он поднимает ее с колен и кладет свою голову ей на плечо. Засыпает. Она, видя, что он уснул, оставляет его.
Гильденстерн.
– Что это означает?
Актер.
– Видите ли, это такой прием. Это – схема; с ее помощью мы делаем происходящее более или менее понятным. Язык наших пьес настолько плох, что компенсирует недостатки стиля разве что своей неясностью.
Пантомима продолжается – входит другой актер. Он снимает со спящего корону, целует ее. Потом достает флакончик с ядом и вливает его в ухо спящего, потом выходит. Спящий, героически содрогаясь, умирает.
Розенкранц.
– А это кто был?
Актер.
– Брат короля и дядя принца.
Гильденстерн.
– Не очень-то по-братски.
Актер.
– И вообще не по-родственному. Особенно дальше.
Королева возвращается; найдя короля мертвым, проводит сцену горя. Снова входит отравитель, сопровождаемый двумя актерами в плащах. Тело уносят. Отравитель как бы утешает королеву дарами. Поначалу она сопротивляется, но вскоре уступает ему и отвечает на ласки. В этот момент слышится душераздирающий женский вопль, и появляется Офелия, преследуемая Гамлетом. Гамлет – в истерике, он кричит на нее, хватает за рукав и т. д.; все это – в центре сцены.
Гамлет.
– Нет, с меня довольно, это свело меня с ума.
Она опускается, плача, на колени.
– Я говорю: у нас не будет больше браков. (Снижает голос, обращаясь к застывшим в своих позах актерам.) – Те, которые уже в браке (исподтишка кланяется королеве и отравителю; более доверительным тоном), – все, кроме одного, останутся жить. (Невесело усмехается им, собираясь отойти; тон снова меняется, последние слова он произносит с нарастанием.) – Прочим оставаться как они есть. (Уже уходя, он наклоняется к трясущейся Офелии и произносит ей прямо в ухо, отрывисто.)
– В монастырь, в монастырь…
Он выходит. Офелия посреди сцены падает на колени, ее всхлипывания еле слышны. Небольшая пауза.
Актер-король.
Уж тридцать раз как колесница Феба…
Входят Клавдий с Полонием; они приближаются к Офелии и поднимают ее. Актеры, опустив головы, быстро отступают в глубь сцены.
Клавдий.
Любовь? Не к ней мечты его стремятся;
И речь его, хотя в ней мало строя,
Была не бредом. У него в душе
Уныние высиживает что-то.
И я боюсь, что вылупиться может
Опасность; чтоб ее предупредить,
Я, быстро рассудив, решаю так:
Он в Англию отправится немедля…
С этими словами они – Клавдий, Полоний, Офелия – исчезают из виду. Актер, выходя вперед, хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание.
Актер.
– Так не пойдет, джентльмены. (Актеры смотрят на него.) С этим нельзя выходить на сцену. (К Гильденстерну.) Какое у вас впечатление?
Гильденстерн.
– А какое должно быть впечатление?
Актер (актерам).
– Вы не даете самой сути!
Розенкранц делает несколько шагов вслед за Офелией, потом возвращается.
Розенкранц.
– Любовью это мне не кажется.
Гильденстерн.
– Возвращаясь к нашим баранам…
Актер (к актерам).
– Это было ни к черту.
Розенкранц (к Гильденстерну).
– Похоже, вечером будет хаос.
Гильденстерн.
– Не суйся – мы только зрители.
Актер.
– Акт второй! По местам!
Гильденстерн.
– Разве это еще не конец?
Актер.
– Вы называете это концом? Когда еще нет трупов?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 магазин душевых кабин 

 гламур плитка керамин