https://www.dushevoi.ru/products/chugunnye-vanny/170x75/Jacob_Delafon/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

) Но в целом сомнительно. Третье: божественное вмешательство; иными словами, благоволение свыше, ниспосланное ему, – см. притчу о детях Израилевых – или же кара свыше, ниспосланная мне, – см. притчу о жене Лота. Четвертое: эффектное подтверждение принципа, согласно которому каждая отдельная монета, подброшенная в отдельности (бросает монету), с той же вероятностью упадет как орлом, так и решкой, и поэтому нет оснований удивляться в каждую отдельную единицу времени, когда это происходит. (Это происходит – он кидает монету Розенкранцу.)
Розенкранц.
– Никогда не видел ничего подобного.
Гильденстерн.
– И силлогизм: первое – он никогда не видел ничего подобного; второе – ни о чем подобном никогда не писал домой. Вывод: домой об этом писать не стоит… Домой… О чем ты прежде всего вспоминаешь?
Розенкранц.
– А, ну это… Ты имеешь в виду, что первое мне приходит в голову?
Гильденстерн.
– Нет – какую вещь ты прежде всего вспоминаешь.
Розенкранц.
– Ага. (Пауза.) Не помню. Я все забыл. Это же было так давно…
Гильденстерн (спокойно, но настойчиво).
– Ты не понял: я спрашиваю, что ты вспоминаешь первым после всего, что забыл?
Розенкранц.
– А, ясно. (Пауза.) Я забыл вопрос.
Гильденстерн вскакивает и шагает взад-вперед.
Гильденстерн.
– Ты счастлив?
Розенкранц.
– Что?
Гильденстерн.
– Ну, доволен?
Розенкранц.
– Да, думаю, что да.
Гильденстерн.
– Что ты намереваешься сейчас делать?
Розенкранц.
– Не знаю. А ты?
Гильденстерн.
– У меня нет намерений. Никаких. (Останавливается как вкопанный.) Значит, это был гонец… посланец… это точно. За нами послали. (Он круто оборачивается к Розенкранцу и резко произносит.) Силлогизм номер два: первое – вероятность есть фактор, оперирующий в сфере естественных сил. Второе – вероятность не оперирует как фактор. Вывод – мы во власти не-, противо– или сверхъестественных сил. Обсудим.
Розенкранц вздрагивает.
– Только без горячности.
Розенкранц.
– Прости, что это с тобой?
Гильденстерн.
– Научный подход есть форма защиты от чистого чувства страха. Ну, держись крепче, поехали, итак – возражение к предыдущему силлогизму: дело тонкое, навостри уши, вдруг выйдет что-нибудь симпатичное. Если мы постулируем, как только что, что в пределах не-, противо– и сверхъестественных сил существует вероятность того, что теория вероятности не будет оперировать как фактор, тогда мы должны принять, что вероятность в первой части как фактор не оперирует, в каковом случае теория вероятности будет оперировать в пределах не-, противо– и сверхъестественных сил. И после того как мы это со всей очевидностью установили, мы имеем все основания полагать, что мы не находимся во власти не-, противо– и сверхъестественных сил. По всей вероятности, то есть. Что лично для меня большое облегчение. (Короткая пауза.) Что было бы совсем неплохо, если бы… (Он продолжает с растущим напряжением, но контролируя себя.) Мы играем в орлянку уже черт знает как давно, и все это время – если только это время – я не в силах считать нас самих чем-либо большим, чем парой золотых с орлом и решкой. Надеюсь, это не звучит чересчур удивительно. Потому что как раз неудивительность всего происходящего и есть то, что я пытаюсь ухватить. Душевное равновесие обычного игрока зависит от закона, или, пускай, тенденции, или, скажем, вероятности, или, во всяком случае, математически вычислимых шансов, которые гарантируют, что у него не сядет психика от слишком большого проигрыша – и что он не надавит на психику своему партнеру слишком большим выигрышем. Что создает некоторую гармонию и атмосферу доверия. Словом, случайность и упорядоченность образуют некий союз, в котором мы узнаем природу. В конце концов, солнце вставало примерно так же часто, как и садилось, и монета падала примерно столько же решкой, сколько и орлом. А потом прибыл посланец. За нами послали. И больше ничего не случилось. Но девяносто две монеты, подброшенные одна за другой, упали девяносто два раза орлом… И в течение последних трех минут на ветру этого безветренного дня я слышу звуки барабана и флейты…
Розенкранц (обгрызая ногти).
– А вот есть еще один любопытный научный феномен – это что ногти растут после смерти, как и борода.
Гильденстерн.
– Что?
Розенкранц.
– Борода.
Гильденстерн.
– Но ты же еще не умер.
Розенкранц (раздраженно).
– Я же не сказал, что они начинают расти после смерти. (Пауза, спокойнее.) Ногти растут также и до рождения. В отличие от бороды.
Гильденстерн.
– Как?
Розенкранц (кричит).
– Бороды! Да что это с тобой? (Задумчиво.) А вот, с другой стороны, на ногах ногти совсем не растут.
Гильденстерн (ошеломленно).
– Не растут?
Розенкранц.
–А нет? Смешно – я всегда обрезаю ногти. Но всякий раз, как мне приходит в голову их обрезать, их пора обрезать и на самом деле. Например, сейчас. А вот на ногах, сколько я себя помню, никогда не приходило в голову стричь. Они уже должны были бы загнуться мне на пятки. Чего не произошло. Должно быть, я обрезаю их бессознательно. Когда думаю о чем-нибудь другом.
Гильденстерн (раздраженный этой болтовней).
– Слушай, ты помнишь то, что первое сегодня случилось?
Розенкранц.
– Я проснулся, я полагаю. (Возбужденно.) Постой – вспомнил – тот человек, ну, иностранец – он разбудил нас!
Гильденстерн.
– Посланец. (Расслабляется и садится.)
Розенкранц.
– Ага, точно – предрассветный сумрак – и этот человек, стоящий в седле, – колотит в ставни – жуткий шум – в чем дело – откройте – и потом он назвал нас по имени – помнишь? Это он нас разбудил.
Гильденстерн.
– Да.
Розенкранц.
–За нами послали.
Гильденстерн.
– Да.
Розенкранц.
– Поэтому мы здесь. (Он оглядывается, лицо выражает сомнение; поясняющим тоном.) Мы путешествуем.
Гильденстерн.
– Точно.
Розенкранц (нервно).
– Это было что-то срочное, а? Высочайшая воля – дескать, таков приказ, никаких расспросов – свет в конюшне – седло, ноги в руки – и копыта тоже – и проводники чуть не свернули себе шею – жуткая скачка – но мы исполняли наш долг. Ужасно, если мы опоздали.
Небольшая пауза.
Гильденстерн.
– Опоздали – куда?
Розенкранц.
– Откуда я знаю? Мы же еще не там.
Гильденстерн.
– Тогда что мы делаем тут, спрашиваю я себя.
Розенкранц.
– В самом деле.
Гильденстерн.
– Я думаю, надо двигаться.
Розенкранц.
– Несомненно.
Гильденстерн.
– Правильно, лучше двигаться.
Розенкранц (с воодушевлением).
– Точно! (Пауза.) Куда?
Гильденстерн.
– Вперед.
Розенкранц (идя вперед, к рампе).
– А. (Нерешительно.) В какую сторону? (Он оборачивается.) С какой стороны мы пришли?
Гильденстерн.
– Стоп, давай все по порядку… Пробуждение. Какой-то тип барабанит в ставни. Какой-то рассвет, нас окликают по имени. Письмо, приказ… Новый рекорд в орлянку. Никто не встречает… Мы покинуты… Чтоб самим выбрать путь… И есть какое-то направление… Надо подумать.
Розенкранц (встревоженно, прислушивается).
– Слушай… Слушай…
Гильденстерн.
– Ну?
Розенкранц.
– Я слышу – кажется, я слышал – это музыка.
Гильденстерн встает.
Гильденстерн.
– Где?
Розенкранц.
– Словно оркестр. (Озирается и смущенно улыбается.) Звучало словно оркестр. Барабаны.
Гильденстерн.
– Ну и что?
Розенкранц (успокаиваясь).
– Наверно, почудилось.
Гильденстерн.
– «Красное, синее и зеленое – реально.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 душевые кабины 85х85 с высоким поддоном 

 Keraben Evoque