https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вот и вделся. Вот и вделся. Как просто. А на что я надеялся. А на что я надеялся.
— Н-ну?!
Единственно правильным ответом, хотя и не соответствующим действительности, было: «Командующий Балтийским флотом». И Ольховский сказал это, не в силах противиться приказу, чтобы сказать хоть что-то, но вместо этого услышал свой голос:
— Согласно общего плана, товарищ маршал!
Глыба молчания обвалилась на него и сокрушила остаток мозгов вместе с включившимся было автопилотом.
— План — здесь — один. Мой.
— Так точно, товарищ маршал!
— Расстрелять.
И, утеряв к нему всякий интерес, маршал отвернулся, взял новый кий из прислоненного к стойке ряда и потянулся над железной дорогой, где как ни в чем не бывало открывались и закрывались светофоры и постукивали на миниатюрных стрелках колесики.
Однозначно уведомленный о своей участи, Ольховский перевел дух с отстраненным равнодушием и даже облегчением, рожденным из принципа «лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас».
Поковырявшись с застрявшим бронепоездом и сломав кий о спину генерал-манекена, маршал обернулся и, как бы увидев его впервые, повесил в воздухе раздельный рык:
— Ты — чего — стоишь?!
Его лопатообразный подбородок полез вперед, тень легла в ямку, граненую, как от острия большого гвоздя. Редкие, коротко подстриженные седоватые волосы были приглажены по каменному черепу.
— Жду конвоя, товарищ маршал.
— Обойдешься без конвоя. Приказ — получил?!
— Никак нет, товарищ маршал.
— П-о-ч-е-м-у?!
— Виноват! товарищ маршал!..
Маршал только сейчас, похоже, обратил внимание на двух матросов у двери и задержал взгляд, словно взвешивая, не приказать ли им пристрелить виновного офицера прямо здесь на ковре.
— Приказ получишь внизу. Цели указаны там. Наметишь ориентиры. Сосчитаешь прицелы. Срок тебе сообщат. Снаряды получил?
— Так точно, товарищ маршал!
— Сколько?
— Семьдесят два в наличии, товарищ маршал!
— Мудак.
— Есть!
— Получишь еще.
— Есть!
Маршал перестал его видеть и склонился над столом. Ольховский отчеканил оборот налево кругом и рубанул строевым. Матросы без команды в ногу взяли «на месте шагом марш» и вышли в затылок. Так и спустились.
Автоматчик пропустил их через холодную ухмылку.
Сдавая часовому пропуска, Ольховский вопросительно произнес:
— Приказ.
Солдат нажал кнопку на стойке. В стене вестибюля сбоку стойки открылось маленькое квадратное окошко с прилавком, как у старомодной кассы. Моряки подошли. Руки в зеленых обшлагах с узкими красными кантами выложили на прилавок открытую конторскую книгу. Карандаш поставил галочку на странице. Ольховский расписался поданной в окошко перьевой ручкой.
— Точное время проставьте, — тихо приказал невидимый обладатель рук.
Книга исчезла, и на ее место лег красный пакет с черным грифом в правом верхнем углу: «Секретно». На обороте он был опечатан красной сургучной печатью с пятиконечной звездой и перекрещенными винтовкой и шашкой.
Перед тем, как выйти наружу, Ольховский, поколебавшись, подошел к часовому, или дневальному, кто он там был, и спросил вполголоса — как бы сам отлично зная ответ и не сомневаясь в нем, но уж для полного и бесспорного подтверждения:
— Солдат, кто, значит, сейчас в двести первом хозяин?
Солдат пожал плечом и, глядя мимо, ответил так же негромко и с сочувствием, как сочувствуют слабоумным:
— Хозяин.
И, снисходя к позе Ольховского, продолжающей выражать вопросительность, еще приглушеннее уточнил:
— Жуков. Кто же.
Быстро дошли до угла Тверской, где уже начиналось утреннее движение, и только там, остановившись, дружно и жадно закурили.
— Еб твою мать, — сказал Ольховский.
Шурка снял бескозырку и стал обмахивать лицо. У Бохана вдруг ручьем полило из носу, и он со шморгом вытер его рукавом.
— Слушай, где тут винный круглосуточный? — спросили у раннего торопливого прохожего.
— Винный? Это две остановки в ту сторону. А вон за тем углом, там бар есть круглосуточный.
— Так. За мной. Пошли врежем.
11
В «Добром утре» Ольховский не появился, до телевидения дозвониться не удалось, и на крейсере имело место некоторое беспокойство. Утреннюю приборку провели с тщанием, завтракали без аппетита; построились к подъему флага.
Командовал старпом. Горн пропел с печальной угрозой и выжиданием.
Город выглядел до разочарования и скуки обыденно. Разве что глаз москвича отметил бы некоторую разреженность городского движения. Возможно благодаря этой разреженности, привлекали внимание дорогие репликары — как в идеальном состоянии, так и «помойки на колесах». Если отделанный лаковым деревом «руссо-балт», выстелившийся через мост, как борзая, был явной причудой магната, то громоздкий «паккард» — судя по тяжелой плавности хода и осадке рессор, бронированный, — мог принадлежать только главе серьезной группировки; обладатель же хлопающей полуоторванными крыльями «эмки» наверняка был недавним членом автоклуба.
Ситуация выходила глупая. Получалось, что удар ушел, как вода в песок. Неясность ближайших перспектив нарушала душевное равновесие. Отсутствие реакции несколько поражало. А где нет сопротивления — там куда гнуть и чего ждать?
Смотрели телевизор — чего еще пока делать.
И немедленно же, в репортаже с утреннего заседания Госдумы, обнаружилось, что реакция есть. Включили не с начала, и зачин напористых фраз Жириновского, к сожалению, пропал.
— …и правильно, что открыли огонь по этому осиному гнезду! — кричал любимый актер электората своим шершавым баритоном, агрессивным, как гвоздодер. — Давно пора было! Раньше надо было «Аврору» вызвать, чтоб навести наконец в Москве порядок!
Торчащие из своих деревянных озвученных гнезд в амфитеатре депутаты издавали неразличимый ропот в тональности бунта. Бревноподобные складки на затылке лысого бровастого коммуниста наливались кумачом знамени.
Спикер безуспешно пытался придать своему голосу стук молотка:
— Владимир Вольфович! Я требую вашего воздержания от подобных заявлений!
— Воздержания вы требуйте от своей жены, когда летаете полгода по всему миру за казенный счет! Да, я говорю: правильно! разнести этот город в хлам! Чего здесь хорошего? Дети погибнут? — нация оздоровится! Дебилы нам не нужны! А столицу перенести в Петербург!
— Отключите микрофон! Вы слышите? — отключите микрофон!
— Всей команде — Героев России! И собирайте чемоданы — когда здесь начнут рваться снаряды — ваше воровство кончится!
— Я объявляю перерыв заседания! Уберите журналистов из зала! Я сказал — уберите телевидение!
После чего на экране возникла дикторша и с явным сожалением сообщила:
— На этом репортаж был прерван. Продолжение этих событий вы увидите в нашем следующем выпуске.
Кают-компания загалдела, засмеялась облегченно, зааплодировала. Сладко потягивались: процесс пошел.
Через полчаса врубились новости НТВ:
— Находящийся на плановом профилактическом обследовании в центральной клинической больнице президент Борис Ельцин подписал сегодня утром новый указ.
Возник очередной пресс-секретарь президента, состоящий из лысины, щетины и ушей. Он принадлежал к числу тех людей, которые производят впечатление абсолютной лживости еще до того, как откроют рот.
— Борис Николаевич Ельцин два часа назад подписал указ, в котором говорится, что распространяющиеся в последнее время слухи о политическом кризисе в стране есть злонамеренная клевета.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99
 гарнитур в ванную комнату с раковиной 

 керама марацци фрегат