https://www.Dushevoi.ru/products/unitazy/s-rakovinoj-na-bachke/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И поэтому Шторм, собрав группу, поставил новую задачу. Сказал:
— Занавес опустился, и мне к этому добавить нечего, — сухость и решительность превалировали в его голосе. — Но уйти просто так мы отсюда не можем, поэтому… — Полковник сглотнул слюну, его одолевал кашель и он едва сдерживался, чтобы не закашлять. — Поэтому делаем так: снимаем, к чертовой матери, часовых с блокпостов, бесшумно убираем всех, кто будет в ущелье и штурмуем с помощью взрывчатки и гранатометов… С этой минуты будем использовать радиосвязь, нет больше смысла шифроваться…
— Разрешите сказать, — Гулбе сидел, по-татарски скрестив ноги. — Мы знаем время смены караула… через каждые два часа, значит, наш выход надо приурочить к 22 часам… И попытаться со смененным постом проникнуть в подземелье…
— А кто даст гарантию, что все посты сменяются в одно и то же время? — спросил Шторм. — Ведь вы ориентируетесь по одному блокпосту, который с южной стороны, и возле которого вы были прошлой ночью…
— Именно так, товарищ полковник, но дело в том, что разница во времени нам не мешает. Просто надо брать все посты под контроль и ждать, когда из берлоги покажется смена… Для нас неважно, на какой пост она пойдет… Рано или поздно кто-то из-под скалы все равно должен выйти…
— Согласен, — решительно сказал Шторм. — Значит, ты, Айвар, и реализуешь свою светлую идею… Теперь выбирай с кем пойдешь… Рассчитывай только на троих, больше не получишь.
— Разрешите, товарищ полковник, мне пойти с Гулбе, — неожиданно для всех вызвался Путин. — Надоело сидеть на этом шестке, хочется размяться.
— Нет, это дело для бывалых, у них рука набита и воображения меньше, — так же решительно заявил Шторм. — Так кого, Айвар, берешь?
— Махмута, Воропаева и, если можно, одного из морпехов, — на лице Гулбе появилось нечто улыбки, но этого из-за темноты никто не заметил.
Наступила пауза, которую нарушали близкий шелест ночного тепляка и не менее близкое пение цикад.
— У морпехов своя задача, — сказал Шторм, — поэтому сделаем по-другому… За меня остается Путин, а я иду с вами вниз. — И к Путину: — Владимир Владимирович, после того как мы внизу завяжем драку, вы с морпехами, а они с маяками, и Виктор спускаетесь в ущелье и уничтожаете вертолет. Возможно, это будет единственной приманкой, на которую клюнут ребята из подземелья. А сейчас разбираем снаряжение… Айвар, к тебе просьба: проверь у хлопцев снараяжение, чтобы ничего здесь не забыли и все было под рукой… И проверьте ножи и глушители на стволах… Махмут идет с Гулбе, я с Воропаевым — на северный створ…
«Не до конца доверят старик Воропаеву, — подумал Путин, но тут же перешел на другое. Ему показалось, что слишком прост план Шторма, что он какие-то детали не учитывает. — А что, если там, внизу, кроме блокпостов еще человек десять охраны? И не исключено, что все пространство контролируется телемониторами, которых сверху не видно, но которые наверняка в распоряжении боевиков имеются. Да, но всего все равно не учтешь, и, может, полковник прав, отбросив сложные варианты, остановился на одном… примитивном, но, возможно, единственном… А почему он упомянул о ножах, неужели и впрямь они их пустят в ход, превратив всю операцию в обыкновенную резню? — эта мысль особенно занимала президента. — Но какая разница — ножом или пулей… Ведь можно и сковородой прибить, в конце концов, простым кулаком вышибить у человека мозги…»
Шаги затихли, цикады в ближайших кустах на время умолкшие, вновь затрещали и эта трескотня не была надоедливой. Она, как ни странно, успокаивала, превращаясь в своеобразный релаксатор.
Ему показалось, что на скале он остался один, хотя это было не так. Просто каждый был в своей непроницаемой скорлупе одиночества. Щербаков, в метрах трех от него, сидел, прислонившись к тонкому стволу боярышника, на который еще днем он обратил внимание. Виктор Шторм тоже был где-то поблизости, и, видимо, сейчас ему нелегко, беспокойство за отца, конечно же, его тревожит… Тут же, чуть ли не свесив ноги в ущелье, находились морпехи… Интересно, о чем они сейчас думают? А о чем думаю я? Обо всем сразу, и в то же время ни о чем существенном, в голове какая-то мешанина… Ячневая каша, поставь ложку и она будет стоять, такая это каша густая… Что сейчас делают мои девчонки? Люся, наверное, не спит, молится или просит мироздание меня уберечь… А, может, я преувеличиваю свое значение в этом мире и все идет своим чередом, а мои дела и дела этих людей — не более, чем микроскопический эпизод в общей Системе? Если время дискретно… если ничто живое не вечно, то — есть ли смысл в том, что творит человек? Глупый вопрос: значит, есть, если человек задается таким вопросом… А мог бы я убить себе подобного ножом? Хорошо, что темнота, не видно лиц, одни тени и силуэты… А тебя, между прочим, учили стрелять по силуэтам. И на звук учили и на тень, и на огонек от сигареты…»
Он услышал как Щербаков уселся удобнее. Возможно, отсидел ногу. «А ведь он тоже сейчас, наверное, думает о своей семье, и наверняка прикидывает варианты исхода операции. В принципе, он мог бы не идти сюда, это его добрая воля, как, впрочем, и любого из нас… Тот же Воропаев, ему не терпится показать, что ТАМ он оказался случайно и что он СВОЙ, не предатель…»
…И как неожиданны были эти странные звуки, исходящие откуда-то снизу. Будто звук от вылетевшей из бутылки пробки — пэк, пэк… И справа послышались такие же звуки и Путин не мог, конечно, не понимать, что это за токката… Это, без сомнения, были выстрелы через глушитель. Он вытащил из карманчика наушник и вложил в ухо, напрягся… Но, боясь, что из-за грохота цикад — а после того как он сунул в раковину наушник, песни цикад действительно превратились в немыслимый грохот — он не услышит крика совы, он выдернул наушник и лихорадочным движением пальцев засунул его в карман. Поймал себя на мысле, что нервничает сверх меры… «Успокойся, — сказал он себе, — и помни, что бы ни свершалось, все идет на пользу вселенной…»
Он еще не слышал сигнала от Шторма, но уже понимал, что пролетит еще минута-другая и события приобретут совершенно иной темп. Он поднялся и, подойдя к морпехам, тихо спросил: «Вы готовы? Сейчас начинаем спуск. „ За ним, как тень, следовал Щербаков. «В чем дело, Владимир Владимирович? — спросил телохранитель, — Может, вы хотите попить?“ Но на этот неуместный вопрос президент не отреагировал.
К ним подошел Шторм-младший.
— Я не могу больше здесь торчать, — сказал он и все это правильно поняли. И его как будто услышал отец, ибо в ночи отчетливо, раз за разом, раздалось уханье совы. И что-то в этом кличе было тревожное, даже зловещее.
— Все надели очки и двинулись, — приказал Путин.
Морпехи поднялись и взяли в руки буи. Группа цепочкой направилась к южному спуску в ущелье. Путин шел первым и, как водится, считал шаги. А чем черт не шутит, может, этой же дорогой придется возвращаться и тогда каждый шаг будет на счету…
Передвигались ходко и вскоре достигли спуска в ущелье. Они оказались в метрах семидесяти от нависшей над пропастью маскировочной сетки.
У Путина дала о себе знать «моторола». Голос Шторма, который он услышал, был спокоен, словно он говорил из своей квартиры, где лежал с газетой на диване… «Володя, взрывайте вертолет, только сами не попадите под осколки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108
 https://sdvk.ru/Polotentsesushiteli/Vodyanye/nerzhaveyka/ 

 Alma Ceramica Harisma