https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Многие из них не вернулись. Тогда это было понятно и объяснимо. И у матери Кудрявцева муж погиб на войне. Но вот как объяснить, что ее единственного сына, наследника семьи Кудрявцевых, не стало в мирное время? И я решил, ничего не скрывая, рассказать все о ее сыне. От характеристики на отчисление из авиации до совершенного им подвига.
В народе говорят, что большое горе не кричит, большое горе — молчит. И мать Кудрявцева, не шелохнувшись, выслушала меня. Потом тяжело вздохнула:
— А он мне писал, что его дела по службе идут нормально. Спасибо за заботу и хорошие слова о моем сыне, — встала было, но, спохватившись, тут же извинилась за свою забывчивость, села. — Хочу с вами посоветоваться. О Лиде. Она была женой моего сына. Золотой человек! По своей сердечности хочет переехать ко мне в Сормово. Говорит, нам вместе будет легче. Я живу одна. Комната неплохая. И вот никак не решусь: брать ее к себе или нет?
Мне пришли на память слова известной русской песни: «Жена найдет себе другого, а мать сыночка никогда». И сразу подумал: «Лида молода, красива, может здесь еще выйти замуж. Женихов много». Хотел было сказать об этом, но Софья Леонидовна опередила:
— Лидочка-то беременна. А у нее нет ни отца, ни матери. Она жила со старшей сестрой, а у той муж и дети. Может, Лидочка права, нам вдвоем будет легче? Что бы вы посоветовали?..
Халатность, беспечность и недисциплинированность в работе. Сколько горя и страданий эти пороки приносят людям! Как надо нам к таким явлениям и людям, породившим эти пороки, быть беспощадными! Я посмотрел на часы. Через десять минут партийное собрание. Мысленно твердо решил: настаивать, чтобы Бутова исключили из партии. Но что ответить матери?
— Посоветовать, — тихо сказал я. — Конечно, вам вдвоем будет жить лучше, чем одной. Да и ребенок станет для вас радостью.
— Вот и я так думаю, — подхватила мать. Заметив, что я посмотрел на часы, заспешила. — Так я пойду?
Горе матери щемящей болью отзывалось в моем сердце, будто сам я потерял единственного сына. Это заставило меня как-то по-новому взглянуть на летчика, который принял смерть ради жизни других людей. Подвиг Кудрявцева. Мне стали ясны его глубинные причины. В нем, как нигде, отразилось, что жизнь родителей является наследием их детей. А жизнь отца и матери Кудрявцева и их сына является не только их личной жизнью, но и частью истории нашей Родины…
Собрание открыл секретарь партийного бюро полка Федор Бабий. Старый партийный работник, призванный в армию во время войны, он сам никогда не летал, но партийное дело знал хорошо. Спокойный, рассудительный, он любил пофилософствовать. В такие моменты плотная его фигура как бы наливалась силой. Тенорок исчезал, голос становился басовитым. Так было и на заседания партийного бюро, где решалось, исключить Бутова из партии или объявить ему строгий выговор. Бабий настаивал на исключении:
— Из-за халатности Бутова погиб лучший из молодых летчиков полка. За такие дела на фронте отдавали под трибунал. Я за исключение Бутова.
Голоса раскололись. Три — за исключение, три — за строгий выговор. Бабий вскочил с места и несколько раз на своих коротких ногах словно прокатился вокруг стола, за которым сидели члены бюро.
— Как же так?! Неужели его можно оставить в партии? Где же ваша партийная совесть? Подумайте.
Проголосовали еще раз. Результат не изменился.
На собрании по делу коммуниста Николая Бутова выступило шесть человек. Все критиковали его, но никто не внес своего предложения о мере наказания. Многие причину катастрофы увязывали с бывшим инженером полка Спиридоновым. Тот относился к своему делу с непозволительной для авиаторов халатностью. Его стиль работы передался Бутову.
Перед голосованием предоставили последнее слово Бутову. Он изменился до неузнаваемости. Состарился. Лицо побледнело и осунулось. Он не говорил, а с трудом, с душевной болью выдавил из себя:
— Гибель Кудрявцева на моей совести. И только на моей. Но прошу оставить меня в партии. Не подведу. — На лице мертвая бледность. Стоял неподвижно, точно окаменел.
Настало время голосовать.
— Кто за исключение Бутова из членов партии? — я первым поднял руку. Думал, большинство пойдет за мной, но за это предложение проголосовало меньше половины присутствующих.
После собрания мы с Бабием шли домой вместе. Хотя он голосовал за исключение Бутова из партии, но в разговоре сказал, что передумал и считает правильным решение партсобрания.
— Причина плохой работы Бутова, — пояснил он, — в том, что затянулось увольнение Спиридонова из армии. Замена моторов происходила, когда пришел приказ. Старый инженер спешил сдать дела, Бутову требовалось время, чтобы врасти в дело. А полеты не прекращались. Где уж тут вникнуть в дела? Вот мужик и запарился.
Я подумал и согласился с Бабием:
— Пожалуй, ты прав. Бутов фактически работал за двоих. Выходит, все мы виноваты в катастрофе…
— А я-то в чем виноват?
— В том, что как секретарь партбюро не настоял, чтобы Бутов сдал свои обязанности в эскадрилье другому, чтоб работал только инженером полка. Твой же девиз: «Дела земные». А катастрофа случилась из-за земных недоделок.

5.
В стылый, хотя и солнечный, декабрьский день полк сдавал зачеты. В роли целей в небо были подняты бомбардировщики Ту-2. Двадцать семь тяжелых машин летели плотным строем в колонне девяток. Такую армаду в мирное время летчики видели впервые. Три эскадрильи атаковали методом индивидуального прицеливания, одна — в плотном строю, ее летчики открывали огонь по команде ведущего. Результаты в первых трех эскадрильях оказались хорошими, в четвертой только четыре летчика получили удовлетворительные оценки, пятеро промахнулись.
Контроль этого воздушного боя вел командир дивизии полковник Правдин. Михаил Иванович был вежливым, заботливым командиром, не любил поспешности. И на этот раз после разбора полкового боя из класса летчиков вышел не спеша и, не делая никакого намека на предстоящий для меня важный разговор, предложил:
— Пойдем посмотрим ваши новые Ла-девятые. Как они?
— Проще Ла-седьмого. Машина цельнометаллическая, легка в управлении.
— Дальность какая, скорость?
— Скорость почти такая же, как и у Ла-седьмого, дальность больше в три раза.
— Скоро ваш полк полностью перевооружится на Ла-девятые. Отбери двенадцать летчиков, которые уже летают на них. Деньков через пять они должны поездом выехать на завод и оттуда перегнать сюда истребители. А пока пускай хорошенько потренируются.
— Хорошо, — сказал я и попросил: — Разрешите с этой группой выехать мне?
Полковник многозначительно улыбнулся:
— Пока не разрешаю. А почему — скоро узнаешь.
Судьбы людские

1.
В конце 1946 года Сергей Елизаров, Николай Захарченко и я, а также авиационный техник Федор Иващенко были откомандированы для переучивания на новый тип самолета. Начальник Центра переучивания подполковник Прокопий Семенович Акуленко, небольшого роста, коренастый, с круглым, полным лицом, участвовал в боях за свободу и независимость республиканской Испании, воевал в Великой Отечественной. Его я знал хорошо. Требовательный офицер, он умел отругать за ошибки и похвалить за успех. Он принял меня приветливо, рассказал, как будет организовано освоение реактивных истребителей, потом сообщил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85
 смеситель для сдвк кабины 

 керамогранит половая плитка