Он мог быть тринадцатым, четырнадцатым… не исключено, что были и другие неудачные попытки.
В третье воскресенье, проведя у Хамбера около двух недель, я написал Октоберу письмо и попросил его найти газетную вырезку из папки Томми Стейплтона, где говорилось о лошади, которая взбесилась и убила женщину в паддоке на скачках в Картмеле. Я попросил его также проверить эту историю. Неделю спустя я уже читал его отпечатанный на машинке ответ.
«Олд Итониан, убитый в Картмеле, Ланкашир, в этом году накануне Троицы, провел ноябрь и декабрь прошлого года в кс нюшне Хамбера. Хамбер приобрел его на аукционных скачках снова продал в Лестере через семь недель.
Но: Олд Итониан взбесился на демонстрационном круге де начала скачек; он должен был бежать в гандикапе, а не аукционное заезде; в Картмеле короткая финишная прямая. Ни один из это фактов не вписывается в общую картину.
Анализы на допинг дали отрицательный результат.
Никто не смог объяснить причины его странного поведения».
Видимо, подумал я, у Томми Стейплтона были кое-какие соображения на этот счет, иначе он не вырезал бы эту заметку, но не был достаточно уверен, чтобы действовать без предварительной проверки. Проверка его и погубила. В этом больше не может быть сомнений.
Я разорвал письмо и повел Джерри в кафе, сильнее обычного ощущая дыхание опасности за своей спиной. Впрочем, это нс отбило у меня аппетит и не помешало насладиться единственный съедобным обедом за неделю.
Через несколько дней за ужином, пока Чарли не включил свой транзистор, чтобы послушать ежевечернюю программу поп-музыки из Люксембурга (которая мне даже стала нравиться), я воспользовался недолгим затишьем и завел разговор о скачках в Картмеле. Оказалось, что там бывал только пьяница Сесил.
- Теперь совсем не то, что раньше, - с тупым видом сказал;он, не заметив, как Реджи стянул у него ломоть хлеба с маргарином.
Глаза у Сесила были тусклые и водянистые, но, к счастью, задал свой вопрос как раз в нужный момент - это были те полчаса между туманным забытьём от дневной дозы и исчезновением для вечерней дозаправки, когда он бывал сравнительно разговорчив.
- А как было раньше? - подстегнул его я.
- Там ярмарка была. - Он икнул. - Ярмарка с каруселью качелями, и представлениями, и всяким таким. По праздничным дням, понимаешь? Единственные скачки, кроме Дерби, где можно было покачаться на качелях. Понятное дело, сейчас они все это убрали. Чтоб, значит, никому не развлечься. А что плохого-то ней было, в ярмарке?
- Подумаешь, ярмарка, - презрительно протянул Реджи, поглядывая на корку хлеба, неплотно зажатую в руке Джерри.
- Карманы чистить удобно, - с видом превосходства заме Ленни.
- Ага, - согласился Чарли, еще не решивший окончательно, достаточно ли пребывания в борстале, чтобы сделать Ленни подходящей компанией для человека, имеющего за плечами высшую школу.
- А? - сказал сбитый с толку Сесил.
- Чистить карманы. Воровать, - объяснил Ленни.
- А-а. Там еще были состязания гончих, но они и это прикрыли. А интересно было, это точно. Там, в Картмеле, можно было здорово развлечься, а теперь чертова скука, как везде. Как будто ты в Ньютон Эббот или еще где. Обычные скачки, как в любой другой день недели.
Он рыгнул.
- А что это за состязания гончих? - спросил я.
- Собачьи бега, - сказал он, глупо улыбаясь, - просто собачьи бега. Обычно там был один забег до и один после скачек, но теперь ни хрена там нет. Паразиты, вот они кто. Но все равно, - он победоносно ухмыльнулся, - если ты кое-что знаешь, можно и сейчас ставить на собак. Там теперь собачьи бега по утрам, на другом краю поселка, и если ты быстренько устроишь свою лошадь, го можешь успеть туда, чтобы сделать ставку.
- Собачьи бега? - недоверчиво переспросил Ленни. - Но собаки не бегают по дорожке для лошадей. Там даже электрического зайца нет.
Сесил повернул в его сторону плохо державшуюся голову.
- Для собачьих бегов и не надо дорожки, - сказал он серьезно, но не очень внятно. - Это вроде как охота по следу. Сначала пускают какого-нибудь парня с полным мешком анисового семени, или парафина, или другой хреновины в этом роде, и он таскает все это по холмам и везде… много миль. Ну, а потом спускают собак… и та, которая первая пробежит по следу и вернется, побеждает. В позапрошлом году кто-то выстрелил в ихнего фаворита через полмили после старта… Такая свалка началась… Но все равно попали-то не в фаворита, а в того, кто бежал за ним - паршивого аутсайдера без всяких шансов.
- Реджи съел мою корку, - печально сообщил Джерри.
- А в этом году ты тоже был в Картмеле? - спросил я.
- Нет, - с сожалением сказал Сесил. - Не был, врать не буду. А там, между прочим, женщину убили.
- Как? - с жадным интересом спросил Ленни.
- Какая-то хренова лошадь взбесилась в паддоке, перескочила через ограду демонстрационного круга и угодила прямиком на эту женщину, которая приехала приятно провести выходной день. На этих скачках бедняге не повезло, это уж точно. Я слыхал, от нее просто мокрое место осталось - лошадь ее растоптала, когда пыталась прорваться через толпу. Она, правда, далеко не убежала, но успела от души побрыкаться и сломать какому-то мужику ногу, пока притащили ветеринара и он ее усыпил. Говорят, взбесилась… Там мой приятель был, так он рассказывал, это было жуткое дело… та несчастная женщина была вся изодрана в клочья и истекла кровью прямо у него на глазах.
Ужасная история произвела подобающее впечатление на всех присутствующих, кроме Берта, поскольку он ее не слышал.
- Ну, - сказал Сесил, вставая, - мне пора немного прогуляться.
И он пошел немного прогуляться, по всей видимости, к тому месту, где была спрятана выпивка, поскольку не прошло и часа, как он вернулся и с трудом забрался вверх по лестнице, чтобы погрузиться в привычное забытье.
Глава 10
К концу четвертой недели ушел Реджи (жалуясь на голод), и через день-другой его заменил парнишка с нежным лицом, высоким голосом сообщивший, что его зовут Кеннет.
Для Хамбера я совершенно очевидно оставался всего лишь одним незначительным лицом в этом бесконечном человеческом потоке, а поскольку я мог спокойно действовать только до тех пор, пока дело обстояло именно так, я старался как можно меньше привлекать его внимание. Он приказывал, я подчинялся; он ругал и наказывал меня за невыполненную работу, но не больше, чем других.
Я уже мог с первого взгляда определить, в каком он настроении. Бывали дни, когда он, мрачнее тучи, молча наблюдал за первой и второй тренировками, а потом возвращался, чтобы проверить, не увиливает ли кто-нибудь от третьей, и тогда даже Касс ходил чуть ли не на цыпочках и открывал рот, только когда хозяин сам обращался к нему. Иногда, наоборот, Хамбер был чрезвычайно говорлив, но его слова всегда были так язвительны и грубы, что все предпочитали его молчание. Изредка случалось, что он был рассеян и не замечал наших промахов, и уж совсем редко у него бывал вид человека, довольного жизнью.
Он всегда был безупречно одет, как будто нарочно старался подчеркнуть разницу между собой и нами. Насколько я понял, одежда была главным предметом его гордости и заботы, но и его автомобиль - «бентли» последней модели - также свидетельствовал о богатстве. Там были телевизор на заднем сиденье, плюшевые чехлы, радиотелефон, меховые коврики, кондиционер и встроенный бар с подставкой для шести бутылок и двенадцати стаканов и набором хромированных штопоров, маленьких ломиков для льда и разнообразных блестящих предметов вроде палочек для размешивания напитков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
В третье воскресенье, проведя у Хамбера около двух недель, я написал Октоберу письмо и попросил его найти газетную вырезку из папки Томми Стейплтона, где говорилось о лошади, которая взбесилась и убила женщину в паддоке на скачках в Картмеле. Я попросил его также проверить эту историю. Неделю спустя я уже читал его отпечатанный на машинке ответ.
«Олд Итониан, убитый в Картмеле, Ланкашир, в этом году накануне Троицы, провел ноябрь и декабрь прошлого года в кс нюшне Хамбера. Хамбер приобрел его на аукционных скачках снова продал в Лестере через семь недель.
Но: Олд Итониан взбесился на демонстрационном круге де начала скачек; он должен был бежать в гандикапе, а не аукционное заезде; в Картмеле короткая финишная прямая. Ни один из это фактов не вписывается в общую картину.
Анализы на допинг дали отрицательный результат.
Никто не смог объяснить причины его странного поведения».
Видимо, подумал я, у Томми Стейплтона были кое-какие соображения на этот счет, иначе он не вырезал бы эту заметку, но не был достаточно уверен, чтобы действовать без предварительной проверки. Проверка его и погубила. В этом больше не может быть сомнений.
Я разорвал письмо и повел Джерри в кафе, сильнее обычного ощущая дыхание опасности за своей спиной. Впрочем, это нс отбило у меня аппетит и не помешало насладиться единственный съедобным обедом за неделю.
Через несколько дней за ужином, пока Чарли не включил свой транзистор, чтобы послушать ежевечернюю программу поп-музыки из Люксембурга (которая мне даже стала нравиться), я воспользовался недолгим затишьем и завел разговор о скачках в Картмеле. Оказалось, что там бывал только пьяница Сесил.
- Теперь совсем не то, что раньше, - с тупым видом сказал;он, не заметив, как Реджи стянул у него ломоть хлеба с маргарином.
Глаза у Сесила были тусклые и водянистые, но, к счастью, задал свой вопрос как раз в нужный момент - это были те полчаса между туманным забытьём от дневной дозы и исчезновением для вечерней дозаправки, когда он бывал сравнительно разговорчив.
- А как было раньше? - подстегнул его я.
- Там ярмарка была. - Он икнул. - Ярмарка с каруселью качелями, и представлениями, и всяким таким. По праздничным дням, понимаешь? Единственные скачки, кроме Дерби, где можно было покачаться на качелях. Понятное дело, сейчас они все это убрали. Чтоб, значит, никому не развлечься. А что плохого-то ней было, в ярмарке?
- Подумаешь, ярмарка, - презрительно протянул Реджи, поглядывая на корку хлеба, неплотно зажатую в руке Джерри.
- Карманы чистить удобно, - с видом превосходства заме Ленни.
- Ага, - согласился Чарли, еще не решивший окончательно, достаточно ли пребывания в борстале, чтобы сделать Ленни подходящей компанией для человека, имеющего за плечами высшую школу.
- А? - сказал сбитый с толку Сесил.
- Чистить карманы. Воровать, - объяснил Ленни.
- А-а. Там еще были состязания гончих, но они и это прикрыли. А интересно было, это точно. Там, в Картмеле, можно было здорово развлечься, а теперь чертова скука, как везде. Как будто ты в Ньютон Эббот или еще где. Обычные скачки, как в любой другой день недели.
Он рыгнул.
- А что это за состязания гончих? - спросил я.
- Собачьи бега, - сказал он, глупо улыбаясь, - просто собачьи бега. Обычно там был один забег до и один после скачек, но теперь ни хрена там нет. Паразиты, вот они кто. Но все равно, - он победоносно ухмыльнулся, - если ты кое-что знаешь, можно и сейчас ставить на собак. Там теперь собачьи бега по утрам, на другом краю поселка, и если ты быстренько устроишь свою лошадь, го можешь успеть туда, чтобы сделать ставку.
- Собачьи бега? - недоверчиво переспросил Ленни. - Но собаки не бегают по дорожке для лошадей. Там даже электрического зайца нет.
Сесил повернул в его сторону плохо державшуюся голову.
- Для собачьих бегов и не надо дорожки, - сказал он серьезно, но не очень внятно. - Это вроде как охота по следу. Сначала пускают какого-нибудь парня с полным мешком анисового семени, или парафина, или другой хреновины в этом роде, и он таскает все это по холмам и везде… много миль. Ну, а потом спускают собак… и та, которая первая пробежит по следу и вернется, побеждает. В позапрошлом году кто-то выстрелил в ихнего фаворита через полмили после старта… Такая свалка началась… Но все равно попали-то не в фаворита, а в того, кто бежал за ним - паршивого аутсайдера без всяких шансов.
- Реджи съел мою корку, - печально сообщил Джерри.
- А в этом году ты тоже был в Картмеле? - спросил я.
- Нет, - с сожалением сказал Сесил. - Не был, врать не буду. А там, между прочим, женщину убили.
- Как? - с жадным интересом спросил Ленни.
- Какая-то хренова лошадь взбесилась в паддоке, перескочила через ограду демонстрационного круга и угодила прямиком на эту женщину, которая приехала приятно провести выходной день. На этих скачках бедняге не повезло, это уж точно. Я слыхал, от нее просто мокрое место осталось - лошадь ее растоптала, когда пыталась прорваться через толпу. Она, правда, далеко не убежала, но успела от души побрыкаться и сломать какому-то мужику ногу, пока притащили ветеринара и он ее усыпил. Говорят, взбесилась… Там мой приятель был, так он рассказывал, это было жуткое дело… та несчастная женщина была вся изодрана в клочья и истекла кровью прямо у него на глазах.
Ужасная история произвела подобающее впечатление на всех присутствующих, кроме Берта, поскольку он ее не слышал.
- Ну, - сказал Сесил, вставая, - мне пора немного прогуляться.
И он пошел немного прогуляться, по всей видимости, к тому месту, где была спрятана выпивка, поскольку не прошло и часа, как он вернулся и с трудом забрался вверх по лестнице, чтобы погрузиться в привычное забытье.
Глава 10
К концу четвертой недели ушел Реджи (жалуясь на голод), и через день-другой его заменил парнишка с нежным лицом, высоким голосом сообщивший, что его зовут Кеннет.
Для Хамбера я совершенно очевидно оставался всего лишь одним незначительным лицом в этом бесконечном человеческом потоке, а поскольку я мог спокойно действовать только до тех пор, пока дело обстояло именно так, я старался как можно меньше привлекать его внимание. Он приказывал, я подчинялся; он ругал и наказывал меня за невыполненную работу, но не больше, чем других.
Я уже мог с первого взгляда определить, в каком он настроении. Бывали дни, когда он, мрачнее тучи, молча наблюдал за первой и второй тренировками, а потом возвращался, чтобы проверить, не увиливает ли кто-нибудь от третьей, и тогда даже Касс ходил чуть ли не на цыпочках и открывал рот, только когда хозяин сам обращался к нему. Иногда, наоборот, Хамбер был чрезвычайно говорлив, но его слова всегда были так язвительны и грубы, что все предпочитали его молчание. Изредка случалось, что он был рассеян и не замечал наших промахов, и уж совсем редко у него бывал вид человека, довольного жизнью.
Он всегда был безупречно одет, как будто нарочно старался подчеркнуть разницу между собой и нами. Насколько я понял, одежда была главным предметом его гордости и заботы, но и его автомобиль - «бентли» последней модели - также свидетельствовал о богатстве. Там были телевизор на заднем сиденье, плюшевые чехлы, радиотелефон, меховые коврики, кондиционер и встроенный бар с подставкой для шести бутылок и двенадцати стаканов и набором хромированных штопоров, маленьких ломиков для льда и разнообразных блестящих предметов вроде палочек для размешивания напитков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64