купить недорогие душевые кабины в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За десять дней до отлета Риббентропа из Берлина в Москву, 12 августа, хорошо знакомый читателю Георгий Александрович Астахов писал Молотову:
«…В населении уже вовсю гуляет версия о новой эре советско-германской дружбы, в результате которой СССР не только не станет вмешиваться в германо-польский конфликт, но и даст Германии столько сырья, что сырьевой и продовольственный кризисы будут совершенно изжиты. Эту уверенность в воссоздании советско-германской дружбы мы можем чувствовать на каждом шагу в беседах с лавочниками, парикмахерами и всевозможными представителями разнообразных профессий. Та антипатия, которой всегда пользовались в населении поляки, и скрытые симпатии, которые теплились в отношении нас даже в самый свирепый разгул антисоветской кампании, сейчас дают свои плоды и используются правительством в целях приобщения населения к проводимому курсу внешней политики».
МЫ УЖЕ знаем, как Советский Союз и Германия шли к Пакту… А вот как они его подписывали…
В Москву летела большая компания из 37 человек, включая личного переводчика фюрера Пауля Шмидта и личного фотографа фюрера Генриха Гофмана.
Выйдя из самолета в час дня, Риббентроп из аэропорта поехал в свою резиденцию на время московского визита — здание бывшего австрийского посольства, а оттуда — в германское посольство на беседу с Шуленбургом. Вскоре туда позвонили из Кремля и сообщили, что их ждут в половине четвертого.
В Кремль поехали трое — Риббентроп, посол и советник Хильгер, знающий русский как родной (каковым он для уроженца Москвы Хильгера и был).
Войдя в продолговатый небольшой зал (это был служебный кабинет Молотова), Шуленбург не смог сдержать удивленного возгласа — рядом с Молотовым стоял Сталин. Шуленбург был послом в Москве с октября 1934 года, но со Сталиным не виделся до этого никогда.
Устроившись за столом и обменявшись любезностями, Риббентроп после приглашения Молотова сказал:
— Господин Сталин! Германия желала бы поставить германо-советские отношения на новую основу. Мы хотим договориться с Россией на самый долгий срок на основе самых дружественных отношений. Как мы поняли из вашей весенней речи, вы тоже хотели бы этого…
Сталин, выслушав, обратился к Молотову:
— Кто будет отвечать, товарищ Молотов? Может быть, вы сами?
— Товарищ Сталин, первое слово по праву — ваше… Сталин молча кивнул, прямо посмотрел на гостя из Берлина и начал:
— Вы поняли меня правильно, свою речь 10 марта я произнес сознательно, имея в виду желательность нашего взаимопонимания. Да, хотя мы многие годы выливали друг на друга ушаты грязи, это еще не причина для того, чтобы мы не смогли снова поладить друг с другом. Но подобные вещи так быстро не забываются. Поэтому мы должны быть осмотрительными и, продвигаясь к действительно дружественным отношениям, должны быть аккуратными в формулировках для общественного мнения наших стран, когда будем информировать наши народы о перемене, происшедшей в советско-германских отношениях.
Риббентроп не ожидал такой прямоты и откровенности и у него невольно вырвалось:
— О, да!
И тон Сталина сразу задал тон всей беседе — она шла деловито и была конкретной. Главное было уже понятно — пакт будет подписан и можно сразу договариваться о близких перспективах, среди которых прежде всего маячил не исключенный германо-польский конфлит…
Ни Гитлер, ни тем более Риббентроп не ожидали такой быстроты — русские имели репутацию упорных дипломатов. Кто бы мог подумать, что уже через какой-то час разговор пойдет о деталях в проблеме разграничения интересов и сфер влияния. И Риббентроп, хотя и имел от фюрера неограниченные полномочия, на вопросе о портах Либау (Лиепая) и Виндау (Вентспилс) споткнулся…
— Об этом я хотел бы доложить правительству, — попросил он.
Пришлось объявить перерыв, и Риббентроп ринулся в посольство — к телефону. В Берлин ушел запрос, а так и не успевший толком в Москве перекусить министр начал поспешный ужин, то и дело восклицая: «Сталин — гений! Это — человек необычайного масштаба! А его манера выражаться, этот трезвый, сухой стиль! И при этом — какое великодушие! Дела с русскими идут великолепно. К ночи мы все закончим»…
А В БЕРЛИНЕ Гитлер ждал известий из Москвы. В Оберкомандо дер вермахт у Кейтеля и в Оберкомандо дес хеерес у Гальдера полным ходом шли совещания, перегревались телефонные трубки от напряженного дыхания адъютантов и генералов, уточнялись диспозиция и задачи уже изготовившихся к ударам частей и соединений в рейхе и Восточной Пруссии и в разговорах уже фигурировали «день Y» и «час Х»…
Механизм еще не начавшейся войны уже работал полным ходом, и Гитлер не мог полностью отдаться своим чувствам, но был особо напряжен.
Он велел своему адъютанту запросить посольство, но из Москвы сообщили всего лишь то, что переговоры идут, рейхсминистр в Кремле…
Выслушав ответ, он задумчиво сказал:
— Что ж, этот договор можно рассматривать как разумную сделку. Конечно, со Сталиным надо быть начеку, но пакт с ним дает шанс на выключение Англии из польского конфликта…
— Мой фюрер, — рискнул заметить адъютант, — конфликт все же может перерасти в кровавую войну.
— Если уж ей быть, то пусть это произойдет как можно скорее. Чем дольше мы будем тянуть, тем больше прольется крови…
В это время Гитлера позвали к телефону— Риббентроп обратился с запросом по балтийским портам.
— Карту, — коротко бросил фюрер.
Карту тут же принесли. Гитлер взглянул на нее, подумал и распорядился:
— Передайте в Москву, я согласен…
Получив ответ и наскоро закончив трапезу, Риббентроп, прихватив кроме посла и Хильгера еще и начальника юридического отдела доктора Гауса, а заодно и личного фотографа фюрера Генриха Гофмана, вновь помчался в Кремль.
Было около 10 часов вечера… И уже к полуночи все бумаги, включая сам пакт, были подписаны. Щелкали камеры наркоматовского фотографа и Гофмана — первого иностранца, получившего разрешение на съемки такого уровня. В руках у хозяев и гостей появились бокалы с крымским шампанским.
Риббентроп, одно время сам имевший дела с шампанским, оценил его как знаток, а Гофман в это время поймал удачный кадр — Сталин и Риббентроп с бокалами, протянутыми друг к другу.
Сталин вдруг резко повернулся и что-то бросил нашему переводчику Павлову. Тот, пылая легким румянцем, подошел к берлинскому гостю и сообщил:
— Товарищ Сталин не желал бы публикации этого снимка. Риббентроп подозвал Гофмана:
— Генрих, пленку придется отдать…
Гофман, вздохнув, безропотно вынул пленку из камеры, отдал министру, а тот передал ее Сталину. Сталин взял, подержал в руке, и отдал Гофману обратно:
— Я вам доверяю… Но — без права публикации!
— O, jawohl, — обрадованно согласился Гофман. Отщелкали пленки фотографы, бумаги были унесены и уложены в портфели.
— А теперь прошу к столу, — пригласил Молотов.
Все перешли в небольшой Андреевский зал, там уже был сервирован стол, у него быстро и точно мелькали подтянутые фигуры в белом.
Кроме немцев — Риббентропа, Шуленбурга и Гауса с Хильгером за стол вместе со Сталиным и Молотовым сел и Лазарь Каганович…
Стол вел Молотов, но атмосферу застолья создал Сталин, встав и сказав:
— Я предлагаю выпить за рейсхканцлера Германии господина Адольфа Гитлера.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186
 Сантехника супер цена великолепная 

 плитка керамическая зеленая