работают без нареканий 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вот как!
– Лишь поэтому я и довел все это до вашего сведения. Я подумал, что вы наверняка постараетесь исправить ошибку, господин Губер.
Губер винил на этот раз самого себя. Он сделал нечто непростительное: потерял самообладание. Нужно держать себя в руках. Под маской безразличия он скрыл ненависть к этому юнцу, который, пусть на мгновение, но заставил его выйти из себя. Этот Отис настолько глуп, что даже не догадался сделать ему подарок, в то время как своим покровительством другим людям он заработал немало дорогих безделушек – никто в Вене не может похвалиться столь великолепной коллекцией драгоценных табакерок, какой владел он. Что же, они еще поплатятся за свое невнимание, решил Губер, он об этом позаботится. Он им покажет, кто гут хозяин; хозяин и слуга – на этом держится мир и нельзя допускать, чтобы сей порядок пошатнулся.
Губер сидел за столом с бесстрастным выражением, в то время как в голове у него созревало множество мыслей. Теперь он не сомневался, что американцы встретились с Шубертом с одной целью: поговорить о Сальери. Ну, кого может заинтересовать неудачник, подобный Шуберту! Может быть, они хотели брать у него уроки, но Шуберт не имел необходимую для этого репутацию. Если в краже действительно участвовал один из его людей, то ему не сносить головы. Губер не терпел подобной беспечности, бессмысленных и неоправданных поступков. Если американцы, как он подозревает, люди опасные, он им приготовит куда более искусную ловушку. В его распоряжении имеются вполне надежные осведомители, готовые сообщать ему о каждом их шаге, со злорадством подумал Губер, осведомители, которые побоятся его обмануть. Он гордился своим умением терпеливо выжидать. И своей сообразительностью. Он сумеет провести даже этих богатых американцев. Уличить их в действиях, направленных против государства. Губер повеселел от этих мыслей.
– Не поможете ли вы нам отыскать вора, господин Губер? – спросил Джэсон.
– Это не входит в обязанности полиции, – отрезал Губер.
– Как так? – воскликнула Дебора.
– У вас нет доказательств. Чем еще могу быть вам полезен?
Дебора поспешила напомнить:
– Мы пришли к вам за разрешением посетить Зальцбург.
– И сколько вы думаете там пробыть?
– Месяц или два. Пока Бетховен не закончит ораторию. Губер устремил бесстрастный взгляд куда-то вдаль, и Дебора поняла, что он не верит ни единому их слову.
– Мы сдержали слово, – добавил Джэсон. – Я заказал Бетховену ораторию для бостонского Общества. Вене это принесет немалую славу.
– Славу? – усмехнулся Губер. – Вы полагаете, это защитит нас от бунтарских влияний? Вы все еще почитываете революционные книжки?
– Вы не советовали нам их читать.
– И вы думаете, я поверю, что вы следуете моему совету? Как вам понравилась «Женитьба Фигаро» Бомарше?
– Мой экземпляр конфисковали. Еще у городских ворот.
– Эту пьеску можно заполучить в Вене тайным путем. И вы все еще восторгаетесь оперой Моцарта «Фигаро»?
– Это гениальная опера.
– Сомневаюсь. Никто больше на нее не ходит.
– Тогда почему же вы ее так не любите, господин Губер?
– Она полна подстрекательских идей. К примеру, ария «Мальчик резвый, кудрявый» осмеивает самую основу империи, нашу армию. Но у вас, по крайней мере, хватило здравого смысла попросить разрешения на поездку в Зальцбург. В противном случае вас бы арестовали. Зачем вы едете в Зальцбург?
– Мы решили провести там наш второй медовый месяц, – пояснил Джэсон. – Говорят, это один из красивейших городов на земле.
– Мне знаком тамошний пейзаж. А еще по каким причинам?
– Это родина Моцарта.
– И это мне известно. Возможно, вы намерены продолжить там свое музыкальное образование?
Деборе хотелось остановить Джэсона, пока он не навлек на себя беду, но Джэсону допрос не казался подозрительным, и он ответил:
– Да, Моцарт и Бетховен недосягаемы в области музыки.
– А Сальери?
– Сальери! – Джэсон не скрывал своего удивления. – О Сальери все уже позабыли.
– И, тем не менее, вы продолжаете расспрашивать о нем каждого встречного. Почему?
Джэсон замолк. Дебора, понимая, какой опасностью грозит подобное обвинение, отважилась сказать:
– Сальери был учителем Бетховена. Бетховен ему многим обязан. Не могли бы мы получить теперь наши паспорта, господин Губер, чтобы отправиться в Зальцбург?
– А у вас хватит денег, чтобы прожить до возвращения в Бостон? Если нет, вам придется немедленно возвращаться. – Губер оживился: возможно, кража не была такой уж бессмысленной.
– Моя жена богата, вам это известно, – заметил Джэсон.
– Тем лучше. – Он все равно узнает все у банкира. – В противном случае, могут быть неприятные последствия.
– Можно нам получить наши паспорта, господин Губер? – снова попросила Дебора.
– Пока нет. Где ваши визы?
Джэсон подал их Губеру, и тот сделал надпись: «Политически неблагонадежны» и вернул со словами:
– Этого достаточно, чтобы посетить Зальцбург и вернуться обратно.
Заметив испуг и растерянность Джэсона, он ледяным тоном добавил:
– Успокойтесь, Отис. Ваш друг Бетховен так же политически неблагонадежен, как и Шуберт. Ваш идеал Моцарт тоже считался таковым.
Подчиняясь голосу благоразумия, Джэсон промолчал, и Дебора спросила:
– Можно нам ехать почтовой каретой? – Она ни за что не хотела пользоваться услугами Ганса.
– Скорый дилижанс отправляется до Зальцбурга только раз в неделю и делает остановку в Линце, что отнимет у вас немало времени. Да и рессоры у него неважные; часто ломаются оси, экипаж переворачивается, и нередко пассажиры получают увечья. В собственной карете ехать куда безопаснее.
– Это приказ, господин Губер? – спросила Дебора.
– Нет, совет. Дружеский совет. Просто я хочу избавить вас от неудобств и опасностей.
– А если погода ухудшится, и нам придется задержаться в Зальцбурге и вернуться в Вену лишь в первых числах января, когда истечет срок наших виз? Или если Бетховен не исполнит заказа в срок?
– Вам придется обратиться за разрешением продлить визы.
– А дальше?
– Стоит ли гадать.
– Как же нам быть? – воскликнула Дебора.
– Уезжайте из Вены совсем, и мы вернем вам паспорта. Бетховен может прислать вам ораторию в Бостон.
Джэсон молчал.
– Что ты решил? – спросила Дебора.
– Я должен увидеть законченную ораторию, прежде чем ее принять. Господин Губер, а что если визы у нас украдут? Или мы их потеряем?
– Без документов вас посадят в тюрьму.
Джэсон спрятал документы во внутренний карман, где хранил деньги, и сказал:
– Что ж, придется быть осмотрительнее. Мы можем идти, господин Губер?
– Разумеется. При условии, что вы не станете нарушать законов нашего гостеприимства. Или угрожать нашей безопасности.
Проводив их до дверей, он сказал Деборе:
– Вы прелестная женщина, госпожа Отис, к чему вам лишнее беспокойство? При вашем богатстве вы могли бы вести весьма приятную жизнь. Самым мудрым для вас было бы покинуть Вену, пока не поздно.
Джэсон поспешил увести жену из кабинета Губера. На улице его удивил взгляд Деборы, она смотрела на него глазами, полными слез.
– Если тебе до сих пор не ясно, почему я все это предпринял, то ты этого уже никогда не поймешь, – опечалившись, сказал он. – Долг полицейского предупреждать об опасности, а Губер прежде всего полицейский, да еще пытающийся выведать наши намерения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Rakovini/nad-mashinkoj/ 

 Идеальный камень Неаполь